ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Сефия, скрываясь от зловещих Ликвидаторов, прячется в лесах. Ее мать умерла, отец зверски убит, тетя похищена. Девушка не решается приближаться к людям – слишком горьки воспоминания, слишком т... Чтец Трейси Чи Traci Chee THE READER Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA. © Traci Chee, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2017 © Издание на русском языке AST Publishers, 2017 * * * Со стороны огня. Сырости. Времени. И воров. Что до остального, то в своем дорожном наряде из медвежьей шкуры она выглядела совершенно непримечательной: некая бурая сухая неопрятная гора, готовая на глазах расползтись во влажной атмосфере дождевых лесов. Когда красные мундиры приблизились к ним, Нин напряглась и, перебросив шкуры с одной руки на другую, проговорила: – Взгляд в землю. Сефия глянула через плечо, заметив сверкнувшие на солдатских мундирах пуговицы. – Так они ведь на нас и не смотрят. – И не станут, если не высовываться, – отозвалась Нин. Быстро оценив обстановку краешком глаза, она продолжала: – Шестьдесят лет, и меня ни разу не поймали. Знаешь, почему? – Потому что ты осторожна, – вздохнула Сефия. – Потому что я осторожна. Когда красные мундиры, позванивая сбруей и распространяя запах лошадей и сена, проехали, Нин облегченно вздохнула. Глядя им в спину, она сказала: – Не забудь. Есть большее зло, чем красные мундиры. Сефия зябко пожала плечами и стала теребить ремень своей маленькой сумки. Ей не хватало ее большого мешка; она привыкла носить за спиной все, что было ее собственностью: все инструменты для охоты, стряпни и обустройства кочевой жизни, а в самом низу – единственная вещь, которая осталась ей от родителей – тяжелое, странной формы напоминание о том, что они когда-то существовали, а теперь их нет. Но их большие мешки были надежно спрятаны в джунглях, меж корней смоковницы, в миле от дороги. – Поторопись, девочка

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Так как же тогда…

– Я сама научилась.

– Да, ты действительно дочь Марии, – печально сказала Танин. – Ты и выглядишь, как она.

Сефия молчала. Внутри нее всё превратилось в лед. И тут она вспомнила, что она здесь делает и зачем пришла.

– Они были моей семьей, – продолжала тем временем Танин. – Когда они предали нас, я была готова отдать что угодно, лишь бы не делать того, что я вынуждена была сделать.

– Вы убили моего отца? – спросила Сефия.

Танин колебалась.

– Ты уверена, что не хочешь спросить что-то другое?

– Что именно?

– Заслужил ли он смерти, например?

Сефия покачала головой. Все вопросы, которые она не позволяла себе задавать, теперь падали на нее как камни, грудились у ее ног, били по плечам и голове.

Почему они прятали ее в подвале?

Почему ей не разрешали иметь друзей?

Откуда у них книга?

Знали ли они, что за ними придут?

Заслужил ли отец смерть?

– Это не имеет значения, – сказала Сефия.

– Все имеет значение.

– Вы убили моего отца?

Танин вздохнула.

– Да, – сказала она. – И он заслужил свою смерть.

Сефия выхватила охотничий нож и рванулась вперед. Ей даже удалось царапнуть лезвием по горлу Танин до того, как та ухватила ее за запястье и бросила на пол.

Стрелец уже прицелился. Выстрел разорвал воздух. Лежа на ковре, Сефия увидела, как комната взорвалась полосами света. Пуля попадет в цель. Женщина умрет. Это сделает не сама Сефия, но, может быть, это будет правильно.

Пуля по спиральной траектории неслась к цели.

Беглецы

До того, как стать родителями, Лон и Мария были беглецами. Они бежали, похитив Книгу. Они бежали, выбираясь из лабиринта зеркал, коридоров, ведущих в тупик, и дверей, не ведущих никуда. Один прижимал Книгу к груди, словно пытался спрятать между ребрами – так, чтобы легкие заполнились буквами, а сердце превратилось в пульсирующий абзац. Другая держала его под локоть, чтобы поймать, если тот споткнется, и чтобы тащить его – вперед и только вперед.

Они бежали, соскользнув с порога в темную ночь, напоенную свежим воздухом. Они бежали, преследуемые по лесам и болотам мужчинами и женщинами, лошадьми и собаками.

Они бежали через континенты, горы, побережья. Даже когда они затаивались, они всё делали быстро. Быстро дышали. Погоня научила их дикой стремительности.

А когда они спали – если им удавалось поспать, – то делали это по очереди, всегда готовые сорваться и вновь бежать.

А потом, когда им показалось, что они убежали достаточно далеко, и уже не слышно было шума погони, они построили дом над морем.

Глава 36

Юноша со шрамом

Танин взмахнула руками, пуля беспомощно упала на ковер. Револьвер вылетел из рук Стрельца, сабля сорвалась с его пояса; Брака на лету поймала их, а самого стрелявшего легким движением кисти отправила в кресло, зафиксировав его руки и ноги – так, что встать он был не в состоянии.