И что у нее никогда никого не было. Лишь я.
Мне стало стыдно за то, что я ей только что наговорила. Она ведь не виновата, что больна. Но и я не виновата в том, что влюбилась. Мне было девятнадцать! То, что в девятнадцать лет я влюбилась в парня, было совершенно нормально. Не могла же я остаток жизни выдумывать мужчин и показывать сестре, как они меня любили. Я хотела узнать, каково это, именно сейчас, в этот момент.
А потом, вернувшись домой, я могла бы сказать отцу:
– Теперь я знаю, чего тебе не хватало все эти годы. Прости меня, папа! Прости за те ужасные вещи, которые я тебе говорила. Прости меня за отвращение. Наверное, я испытывала отвращение только к самой себе. Но теперь все позади. Теперь я женщина. Я переспала с мужчиной. И это было чудесно.
Я ведь просто хотела жить. Жить, как все нормальные люди. С мужчиной, которого я люблю и который любит меня. Со стариком-отцом, который всем доволен.
Он никогда больше не будет рассказывать мне о черном Буххольце, чтобы не думать о маленьких детях, которых он расстрелял в Польше. Если бы он не был тогда солдатом, этого наверняка не случилось бы. И я хотела, чтобы он понял: он был виноват в этом так же, как и я – в болезни Магдалины. Я хотела, чтобы он обо всем забыл.
Лучше пусть думает о внуках, которых я однажды посажу ему на колени. Я хотела, чтобы отец мной гордился. Хотела, чтобы он видел в своих детях награду, а не наказание, чтобы он перестал думать о том, что было бы лучше, если бы Магдалина никогда не родилась.
Моя сестра улыбнулась. У меня немного кружилась голова от шампанского, мыслей и чувств. Мне было очень тяжело. Магдалина сказала «мы». А это означало, что я должна снова поехать в «Аладдин». Оставив ее наедине с кошмарами, мыслями и чувствами.
– Так не пойдет, – заявила я. – У тебя ведь день рождения.
– И именно поэтому это случится сегодня, – мягко возразила мне Магдалина. – Должно случиться. Ты поможешь мне встать и…
И только тогда я поняла, что она имеет в виду.
– Да ты с ума сошла, – сказала я.
Всю неделю моя сестра почти не вставала с постели. Не спускалась в кухню даже для того, чтобы поесть. Ходила только в туалет. Мыла я ее в постели и держала мисочку, чтобы она могла почистить зубы. Она не встанет даже с моей помощью. Это было очевидно.
Но Магдалина считала иначе. Если она чего-то хотела, то могла быть очень настойчивой.
– Не ломай комедию, Кора. Если я говорю тебе, что это возможно, значит, так и есть. Я целую неделю отдыхала и сейчас чувствую себя просто великолепно. Ты знаешь, что я даже немного поправилась? Посмотри на мои ноги. Если я не буду за собой следить, то растолстею. Я хорошо себя чувствую. Это не просто слова. Я ведь не стала бы предлагать такое, зная, что это невозможно.
Она недоверчиво прищурилась.






