ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Размеренная, спокойная жизнь Коры Бендер закончилась после Рождества: каждую пятницу и субботу, когда муж приходит к ней в постель, в голове Коры грохочет одна и та же песня, которая сводит ее с ум... Грешница Петра Хаммесфар Переведено по изданию: Hammesfahr Р. Die Sünderin: Roman / Petra Hammesfahr. – Reinbek: Rowohlt Taschenbuch Verlag, 2011. Перевод с немецкого Екатерины Бучиной © Rowohlt Verlag GmbH, Reinbek bei Hamburg, 1999 © USA Network Media LLC, обложка, 2017 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2017 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018 * * * – и именно в сочельник. С тех самых пор, как Кора вышла замуж, она не думала, что может снова туда провалиться. Поначалу все было хорошо: негромкие рождественские мелодии и ласки Гереона, постепенно становившиеся все более настойчивыми. Затем он медленно скользнул вниз, и Коре стало неприятно. А когда Гереон зарылся лицом у нее между ног и она почувствовала прикосновение его языка, музыка зазвучала громче. Кора услышала перестук барабанов, бас-гитару и пронзительные звуки орга́на – лишь на долю секунды, в следующее мгновение все стихло. Но этого оказалось достаточно. Что-то внутри нее сломалось – или взломалось, словно надежно закрытый сейф, который кто-то решил обработать сварочной горелкой. Ощущение было нереальным, как будто она уже не лежала в своей постели. Кора чувствовала спиной твердую поверхность и что-то во рту, словно очень толстый палец прижал ее язык, вызывая совершенно нестерпимую тошноту. Она машинально приподнялась, стиснув шею Гереона коленями. Еще чуть-чуть, и она сломала бы ему позвонки и задушила бы его. Однако Кора даже не заметила этого – так далеко она была в тот миг. И только когда муж, хрипя, ущипнул ее за бок, впившись пальцами в мягкую плоть, боль заставила ее очнуться. Гереон с трудом переводил дух. – Ты что, с ума сошла? Что ты делаешь? – Кашля

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И что у нее никогда никого не было. Лишь я.

Мне стало стыдно за то, что я ей только что наговорила. Она ведь не виновата, что больна. Но и я не виновата в том, что влюбилась. Мне было девятнадцать! То, что в девятнадцать лет я влюбилась в парня, было совершенно нормально. Не могла же я остаток жизни выдумывать мужчин и показывать сестре, как они меня любили. Я хотела узнать, каково это, именно сейчас, в этот момент.

А потом, вернувшись домой, я могла бы сказать отцу:

– Теперь я знаю, чего тебе не хватало все эти годы. Прости меня, папа! Прости за те ужасные вещи, которые я тебе говорила. Прости меня за отвращение. Наверное, я испытывала отвращение только к самой себе. Но теперь все позади. Теперь я женщина. Я переспала с мужчиной. И это было чудесно.

Я ведь просто хотела жить. Жить, как все нормальные люди. С мужчиной, которого я люблю и который любит меня. Со стариком-отцом, который всем доволен.

Он никогда больше не будет рассказывать мне о черном Буххольце, чтобы не думать о маленьких детях, которых он расстрелял в Польше. Если бы он не был тогда солдатом, этого наверняка не случилось бы. И я хотела, чтобы он понял: он был виноват в этом так же, как и я – в болезни Магдалины. Я хотела, чтобы он обо всем забыл.

Лучше пусть думает о внуках, которых я однажды посажу ему на колени. Я хотела, чтобы отец мной гордился. Хотела, чтобы он видел в своих детях награду, а не наказание, чтобы он перестал думать о том, что было бы лучше, если бы Магдалина никогда не родилась.

Моя сестра улыбнулась. У меня немного кружилась голова от шампанского, мыслей и чувств. Мне было очень тяжело. Магдалина сказала «мы». А это означало, что я должна снова поехать в «Аладдин». Оставив ее наедине с кошмарами, мыслями и чувствами.

– Так не пойдет, – заявила я. – У тебя ведь день рождения.

– И именно поэтому это случится сегодня, – мягко возразила мне Магдалина. – Должно случиться. Ты поможешь мне встать и…

И только тогда я поняла, что она имеет в виду.

– Да ты с ума сошла, – сказала я.

Всю неделю моя сестра почти не вставала с постели. Не спускалась в кухню даже для того, чтобы поесть. Ходила только в туалет. Мыла я ее в постели и держала мисочку, чтобы она могла почистить зубы. Она не встанет даже с моей помощью. Это было очевидно.

Но Магдалина считала иначе. Если она чего-то хотела, то могла быть очень настойчивой.

– Не ломай комедию, Кора. Если я говорю тебе, что это возможно, значит, так и есть. Я целую неделю отдыхала и сейчас чувствую себя просто великолепно. Ты знаешь, что я даже немного поправилась? Посмотри на мои ноги. Если я не буду за собой следить, то растолстею. Я хорошо себя чувствую. Это не просто слова. Я ведь не стала бы предлагать такое, зная, что это невозможно.

Она недоверчиво прищурилась.