ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Размеренная, спокойная жизнь Коры Бендер закончилась после Рождества: каждую пятницу и субботу, когда муж приходит к ней в постель, в голове Коры грохочет одна и та же песня, которая сводит ее с ум... Грешница Петра Хаммесфар Переведено по изданию: Hammesfahr Р. Die Sünderin: Roman / Petra Hammesfahr. – Reinbek: Rowohlt Taschenbuch Verlag, 2011. Перевод с немецкого Екатерины Бучиной © Rowohlt Verlag GmbH, Reinbek bei Hamburg, 1999 © USA Network Media LLC, обложка, 2017 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2017 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018 * * * – и именно в сочельник. С тех самых пор, как Кора вышла замуж, она не думала, что может снова туда провалиться. Поначалу все было хорошо: негромкие рождественские мелодии и ласки Гереона, постепенно становившиеся все более настойчивыми. Затем он медленно скользнул вниз, и Коре стало неприятно. А когда Гереон зарылся лицом у нее между ног и она почувствовала прикосновение его языка, музыка зазвучала громче. Кора услышала перестук барабанов, бас-гитару и пронзительные звуки орга́на – лишь на долю секунды, в следующее мгновение все стихло. Но этого оказалось достаточно. Что-то внутри нее сломалось – или взломалось, словно надежно закрытый сейф, который кто-то решил обработать сварочной горелкой. Ощущение было нереальным, как будто она уже не лежала в своей постели. Кора чувствовала спиной твердую поверхность и что-то во рту, словно очень толстый палец прижал ее язык, вызывая совершенно нестерпимую тошноту. Она машинально приподнялась, стиснув шею Гереона коленями. Еще чуть-чуть, и она сломала бы ему позвонки и задушила бы его. Однако Кора даже не заметила этого – так далеко она была в тот миг. И только когда муж, хрипя, ущипнул ее за бок, впившись пальцами в мягкую плоть, боль заставила ее очнуться. Гереон с трудом переводил дух. – Ты что, с ума сошла? Что ты делаешь? – Кашля

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Во время первого визита Рудольфа Гровиана провели в другое помещение и он ее не видел.

Кора направилась прямо к картине и остановилась напротив дивана. На ее лице отражались удивление и смущение. Она опустила взгляд, посмотрела на пол, затем снова на картину, провела рукой по стене рядом с диваном.

– Что-то не так, – сдержанно произнесла Кора. – Они замуровали лестницу. – И она бессильным жестом обвела комнату. – Они все здесь перестроили. – Кора ткнула пальцем в противоположную стену. – Там мы и стояли. Мы с Джонни. Мне было плохо, потому что я… Магдалину…

Не договорив, она встрепенулась, и внезапно ее затошнило. А затем Кора, запинаясь, снова заговорила.

Глава пятнадцатая

Я никогда не ненавидела ее сильнее, чем в тот миг, когда она вытянулась на постели. Я знала, что на этот раз моих пальцев и свечи будет недостаточно – потом Магдалине обычно хотелось поговорить и пообниматься. Для того чтобы она устала по-настоящему, я должна была сделать это языком… Мне стало дурно от одной мысли об этом.

Именно в тот миг я поняла, что все наоборот: не я жила за нее, а она жила моей жизнью. Раньше отец называл ее воробышком. Она, словно воробей, выхватывала зерна овса из моей дерьмовой жизни. А мне оставляла то, что ей не подошло. Отвратительно!

Возможно, это шампанское перевернуло все с ног на голову. А возможно, Джонни, которого я оставила в кафе. Мне казалось, что, целуя и лаская Магдалину, я сгораю изнутри. Именно это делал бы со мной Джонни, если бы я осталась с ним.

И тогда я начала ей рассказывать. Правду. До сих пор у меня не было ни одного мужчины, только платонические отношения со спаржевым Тарзаном. Никакого горячего секса с крутыми перцами, лишь несколько вялых поцелуев, отдававших пивом. А теперь появился тот самый единственный, от которого у меня голова идет кругом.

Магдалина лежала и молча слушала. Когда я расплакалась, она меня обняла. Я почувствовала на спине ее руки. Она просунула руку под футболку и стала гладить меня по спине. Я слышала ее шепот:

– Все в порядке. Все хорошо, сокровище мое. Прости меня. Я для тебя – ужасная обуза, знаю. Но осталось уже недолго. Совсем недолго, сокровище мое, обещаю.

Моя сестра положила ладони мне на грудь. Я не хотела, чтобы она меня трогала. Я хотела бы чувствовать руки Джонни, слышать его шепот, наслаждаться его поцелуями.

Не знаю, сказала ли я об этом Магдалине. Наверное, да, потому что внезапно она отодвинулась от меня и заявила:

– Ты получишь то, что хочешь, милая. Бери его. И я совершенно не хочу знать, как это будет. – И вдруг, сев на постели, произнесла: – Знаешь, что мы сейчас сделаем? Поедем к Джонни.

Она всегда говорила «мы», имея в виду меня. Мне невольно вспомнилось, как Магдалина рассказывала о том, что в тяжелые времена ей хотелось, чтобы мама обняла ее.