ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Размеренная, спокойная жизнь Коры Бендер закончилась после Рождества: каждую пятницу и субботу, когда муж приходит к ней в постель, в голове Коры грохочет одна и та же песня, которая сводит ее с ум... Грешница Петра Хаммесфар Переведено по изданию: Hammesfahr Р. Die Sünderin: Roman / Petra Hammesfahr. – Reinbek: Rowohlt Taschenbuch Verlag, 2011. Перевод с немецкого Екатерины Бучиной © Rowohlt Verlag GmbH, Reinbek bei Hamburg, 1999 © USA Network Media LLC, обложка, 2017 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2017 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018 * * * – и именно в сочельник. С тех самых пор, как Кора вышла замуж, она не думала, что может снова туда провалиться. Поначалу все было хорошо: негромкие рождественские мелодии и ласки Гереона, постепенно становившиеся все более настойчивыми. Затем он медленно скользнул вниз, и Коре стало неприятно. А когда Гереон зарылся лицом у нее между ног и она почувствовала прикосновение его языка, музыка зазвучала громче. Кора услышала перестук барабанов, бас-гитару и пронзительные звуки орга́на – лишь на долю секунды, в следующее мгновение все стихло. Но этого оказалось достаточно. Что-то внутри нее сломалось – или взломалось, словно надежно закрытый сейф, который кто-то решил обработать сварочной горелкой. Ощущение было нереальным, как будто она уже не лежала в своей постели. Кора чувствовала спиной твердую поверхность и что-то во рту, словно очень толстый палец прижал ее язык, вызывая совершенно нестерпимую тошноту. Она машинально приподнялась, стиснув шею Гереона коленями. Еще чуть-чуть, и она сломала бы ему позвонки и задушила бы его. Однако Кора даже не заметила этого – так далеко она была в тот миг. И только когда муж, хрипя, ущипнул ее за бок, впившись пальцами в мягкую плоть, боль заставила ее очнуться. Гереон с трудом переводил дух. – Ты что, с ума сошла? Что ты делаешь? – Кашля

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А Коре хотелось, чтобы это осталось позади.

Рудольф поддался на уговоры: нацарапал пару фраз в блокноте и дал ей подписать. Она откинулась на спинку сиденья.

– У нас еще много времени?

– Почти целый час.

– Мы можем немного размяться?

Парковка была обсажена кустами, двухэтажное здание окружали старые деревья.

– Выглядит очень мирно, – произнесла Кора.

Рудольф подождал, пока она выйдет, и закрыл автомобиль. А затем пошел вместе с Корой вдоль кустов по направлению к клинике. За ней располагался частный дом. Еще по первому своему визиту сюда полицейский помнил, что он был выдержан в том же стиле, что и клиника.

Разминаться Рудольфу не хотелось. Он медленно повел Кору к зданию, желая поскорее с этим покончить. Она опять начала что-то ему рассказывать. Сейчас она была похожа на ребенка, который поет и насвистывает, спускаясь в темный подвал. Полицейский прекрасно понимал, как Кора себя чувствует: виноватой от кончиков волос до пяток.

Собственные чувства он пытался вынести за скобки. Он не в силах ей помочь. Ни он, ни Браунинг, ни прокурор, ни судья. Они могут найти тысячу возможных причин, по которым умер Георг Франкенберг. Но никто не снимет с ее плеч груза вины за смерть Магдалины. Бурте может попытаться объяснить ей, что это был несчастный случай или же убийство из милосердия.

Вдруг Рудольф понял, что тут он ошибается и она пыталась ему это объяснить. Смерть Магдалины! Он догадался, чей скелет нашли в августе пять лет тому назад. Но прыгнуть двумя ногами на грудь… Что за чушь! Должно быть, Кора надавила чуть сильнее рукой, когда ласкала сестру, думая о Джонни.

Отец, любивший ее больше всего на свете, хранил молчание. Сумасшедшая мать ничего не поняла. Соседку перестали пускать в дом. Возможно, труп пролежал несколько месяцев в комнате наверху, пока Маргрет не решилась наконец что-нибудь предпринять; она вывезла скелет в пустошь, подделала свидетельство о смерти. Все просто.

К входной двери вели три ступеньки. Рудольф шел на шаг впереди Коры. Он нажал кнопку звонка, и через несколько секунд дверь открылась. Молодая женщина в белом халате, миловидная и изящная, вопросительно посмотрела на него и, заглянув через плечо, скептически покосилась на его спутницу.

– Что вам угодно?

Рудольф предъявил служебное удостоверение.

– Мы записаны на час дня к профессору Франкенбергу. К сожалению, мы приехали раньше назначенного времени.

Ничего страшного. Они могут подождать в приемной. Рудольф вошел первым и пересек холл. Кора последовала за ним, испуганно съежившись, словно прямо посреди приемной стояла плаха. Но там был лишь диван, пододвинутый к стене. Рядом с ним стояла огромная пальма с похожими на зонт листьями. А над диваном висела современная картина в простой раме.