ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Этту и Николаса вновь разделяет время и пространство. Девушке нужно закончить начатое, узнать правду о своих родителях и сделать выбор, способный бесповоротно изменить будущее. Тем временем Николас... Странник Александра Бракен © Alexandra Bracken, 2017 © П. Волцит, перевод на русский язык © ООО «Издательство АСТ», 2018 * * * Осколки стекла и листы бумаги похрустывали у него под ногами, а он все кружил вокруг мамы… Того, что от нее… Нет. Дедушка скоро вернется со своего собрания. Он обещал уложить ее спать, а его слово – гранит. Он все исправит. Это… это просто ночной кошмар. Просто в ее глупую детскую головку понабилось много глупых фантазий о тенях, приходящих за детьми-путешественниками. Скоро все закончится, и она проснется. – Гнусные чудовища – вот вы кто! – папа попытался голыми руками вытащить меч из плеча, оставляя на клинке кровавый след. Человек, нависший над ним, облокотился на изысканный эфес, вгоняя меч поглубже. Папа забился, молотя ногами воздух. Мама не пошевелилась. Острое, жгучее желание кричать разрывало Рози горло. Отвратительно пахнущий ручей крови, напитав ковер, подбирался к светлым маминым волосам. Отец предпринял новую попытку отбиться, схватив одной рукой каменное пресс-папье, упавшее со стола в начале борьбы. С диким криком, вырвавшимся из легких, он метнул камень в закрытое маской лицо чужака. Тот играючи поймал его и в свою очередь выхватил еще один меч с тонким клинком у другого человека в маске, стоявшего на страже у двери. Недовольно буркнув, незнакомец вонзил клинок в папину руку, обездвижив и ее. Папа коротко вскрикнул от боли, но вскоре его стоны перекрыл смех, раздавшийся из-под маски. «Смотри, – думала Роуз, подтягивая исцарапанные коленки к подбородку, – расскажешь дедушке, что здесь произошло. Молчи, не шевелись. Мужайся». – Ты… скажи Айронвуду: он так и умрет с тем, что никогда… никогда ее не получит… Айронвуд. Снова Айронвуд. Э

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если сам не расскажешь, в чем дело, я велю килевать тебя, пока ты не начнешь выковыривать морских уточек изо рта.

– Я поправился, – сказал Николас, не отрывая глаз от карты колоний, от узкой гавани Манхэттена. – Даже рука прошла.

– Однако раны глубоки, – заметил Холл. – Ты рассказал о своих путешествиях, об аукционе, о гибели Айронвуда. Но ничего не сказал о том, что собираешься делать с твоим… новоприобретенным даром.

– И не скажу, – заявил Николас.

– Мой дорогой мальчик, – начал Холл, скрещивая руки на широкой груди, – ошибусь ли я, предположив, что случилось нечто непредвиденное? Что, разобрав подробнее ночь аукциона, мы откроем, что ты покинул его с…

– Не надо, – взмолился Николас дрогнувшим голосом. – Не произноси этих слов. Я понимаю в этом не больше, чем в звездах. Я не могу… Этого не может быть.

Он не мог позволить себе надеяться. Если его решимость даст хоть одну трещину, он перероет всю землю в поисках способа открыть проход к Этте, в ее будущее. А подобное лишит смысла само уничтожение астролябии.

Я не могу быть эгоистом. Никто не имеет право владеть всем и сразу.

Его жизнь тесно сплелась с той вещью, за которой охотилась его семья, ради которой убивала. И эта древняя вещь – астролябия – снова воскресла. Похоже, столь же упорно не желая умирать, как и Николас.

Жива ли Этта? В безопасности ли, в своем будущем? София, Джулиан, Николас, Ли Минь… всех их раскидало по столетиям, навсегда лишив возможности найти друг друга.

Но не меня.

Николас подавил эту мысль, сжимая спинку стула так, что дерево скрипнуло.

– Однако за других ты переживаешь, правда? – Холл «читал» его безошибочно. – Тебя гнетет невозможность узнать, как они, притом, что найти их в твоей власти.

В моей власти

. Когда он оценивал всю тяжесть этой власти, его сердце грохотало, подобно проходу.

– Это не так-то просто, – выдавил он. – Проходы были источником раздора, сердцем войны. Мне придется снова открыть их, потратить годы на поиски остальных, и из-за этого с другими путешественниками может случиться все, что угодно.

Кожа на его ладони оставалась твердой, толще, чем была раньше. Он снова сжал кулак, пытаясь скрыть отметины, выжженные на ней.

– Я едва ли понимаю, что случилось. Просто не знаю таких слов. Игравшие с нами Древние продлевали свои годы, поглощая другие астролябии. Неужели такое произошло и со мной?

– А у них были отметины, как у тебя? – спросил Холл. – Или они поглощали силу астролябий иным способом?

Николас не мог вспомнить подобных отметин на Древнем, хотя что-то похожее, кажется, видел на Белладонне, которая – он не сомневался – затащила их всех в тот храм явно не ради аукциона. Точный рисунок стерся из памяти, но вполне вероятно, что дочь алхимика выживала тем же способом, что и сын.

Ему было все равно.