ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Прикрытые веером карт, пальцы седого медленно скользили к рукаву, что-то нащупали за манжетам рубашки и стали вытягивать. Показался край карты. Стрелок вскочил, отбрасывая стул, и прижал ладонь «путешественника» к столешнице.

— Вы шулер, сэр!

— Как вы смеете! Эту карту вы мне подкинули! Я барон Гольдберг!

— Вы не тот за кого себя выдаёте. Вы… Шайзенберг.

— Что?! Вот мои рекомендательные письма.

Рука его опустилась в карман, но достать её он не смог. Стрелок плотно обхватил запястье барона. Бумкнул китайской хлопушкой выстрел. Второй раз он выстрелить не успел. Растопыренной пятернёй Стрелок обхватил лицо шулера, приподнял и с силой толкнул от себя. И картёжник полетел вперёд спиной через весь зал, загребая воздух, как спятившая мельница, сметая стулья и посуду со столов, рассыпая, взметнувшейся стаей, карты из внутренних карманов сюртука и из рукавов. Парик воспарил птицей и улетел под ближайший стул. Блеснула голая как гриб голова. Не успел он встать, как на него был направлен ствол 45 калибра.

— Вставайте и медленно достаньте свой пистолет. Кидайте его на пол… «Рейд. Мой друг»? Не серьёзно…

Малый в латаной клетчатой рубахе в изумлении изрёк: «Да он и тут играет не по правилам». Поднял револьверчик. «Ух ты. И пострелять и кастет».

Вокруг барона собралась толпа…» В Техасе шулеров вешают!»… «Вздёрнуть его на ближайшем дереве!» …Добровольцы побежали искать верёвку…Здоровущий золотоискатель для начала зарядил шулеру оплеуху…

Стрелок встал на стул, звонко ударил по ушам выстрел. С потолка полетели щепки и какая-то труха.

«Тихо! Добрые сэры, повесить вы его всегда сможете, и суд оправдает вас, если вам повезёт. Но прикончить его — это как свалиться в яму с дерьмом. Самому же потом будет вспоминать мерзко и противно…Помолчи, Джейкоб. У тебя семь соплюшек и пока тебя будут таскать по судам, кто будет их кормить? В Алабаме таких хлыщей обмазывают мёдом, вываливают в перьях и катают на шесте, а потом выкидывают из города.»

— А у нас в Миссури обливали дёгтем.

— Мёд. Слишком много для него чести — пойдет и патока.

И толпа навалилась на барона. Забелело из-за сгрудившихся спин обнажаемое тело. Вонючие драные носки, подштанники в подозрительных пятнах полетели в сторону… Кружевную манишку с наслаждением затоптали в клочья…

По разбитым досщатым тротуарам, хлюпая грязью, двигалась развесёлая, как негритянские похороны, процессия. Встречные прохожие, узнав в чём дело вливались в толпу. Впереди волокли виновника торжества. Его тащили на шесте так, как таскают охотники забитого кабана. Нелепо задранные к небу синюшные ступни. Тощие кривые ноги цвета брюха дохлой рыбы, густо заросшие белесым волосом. Дряблый вздувшийся живот норовил сползти набок. На блестящей лысине приклеен бубновый туз.