ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тот отчаянно завопил, выронив револьвер и подняв руки к лицу, покрытому парящейся жижей с ошмётками зелени.

Стрелок смахнул со столешницы вилку и, нагнувшись, нырнул под стол и снизу вверх всадил её по самый черенок в пах Пьеру. Исторгнутый крик ударил по ушам и рухнувший шериф растянулся на полу, беспрерывно вереща и суча ногами.

Бармен выхватил из-под стойки абордажный мушкетон и не целясь выстрелил по Мэтту. Заряд рубленых гвоздей с визгом полоснул по столешнице и спинке стула, брызнули в стороны щепки, обрывки жестянок, слетел медный поднос, рикошет ударил по стенам и железки запрыгали по половицам.

Перекатившись, Стрелок потянулся за валяющимся на полу револьвером шерифа, но Кэтти опередила его. Она нажимала и нажимала на спусковой крючок, но недовзведеннный курок оставался в одном и том же положении. Вскочив Мэтт левой рукой схватил револьвер, а правой закатил оглушительную пощёчину и обратным ходом костяшками пальцев разнёс губы девушки в клочья. Вырвал кольт, взвёл курок ещё раз и выстрелил в Иегуду, дергавшегося за стойкой в попытке перезарядить свою кремнёвку. Попавшая пуля едва не опрокинула его, зажав продырявленное плечо, срывающимся голосом, он заорал: «Хончо, ублюдок, стреляй!».

Мексиканец казалось очнулся от спячки и поднял руки высоко над головой, но не стал смотреть по сторонам, а по-прежнему пытался разглядеть что-то на дне своего стакана.

— Стреляй, шлюхин сын! Мать…. Закончить он не успел, пара выстрелов в грудь опрокинула его навзничь.

Стрелок пошёл к лежащему ниц, скрючившемуся и дергавшемуся от безумной боли Пьеру. Он уже не визжал, а хрипло сипел, скребя пол подковами каблуков и хрустя попавшими под них осколками стекла и фарфора.

— Ушлёпок. Надо учиться правильно пользоваться оружием.

Выстрелом рваньё от шляпы вынесло далеко от головы. Туловище дёрнулось ещё раз и застыло.

Кэтти увидела как из-под тряпья высунулись красные язычки, вытянулись в неровные ленточки и заскользили по половицам, расплываясь в кучках опилок и проваливаясь в щели пола. Тут её вывернуло наизнанку в рвотных спазмах. Долго корчилась, перевесившись через спинку стула. Вытерла растопыренной ладонью рот весь в крови и блевотине.

— Стрелок…Ты меня убьешь?

Он не стал отвечать. Молча подошёл, заломил руку, вывернув на кисти пальцы, стал нагинать девушку всё ниже и ниже к багровой кляксе-луже и толкнув под колени макнул в это расплывшееся месиво. Тело её обмякло, как узел с тряпьём, и вытянулось рядом с трупом.

Стрелок рассовал по местам своё оружие, подобрал винчестер, вытащил из под тела бармена мушкетон. Мексиканец так и сидел с воздетыми к потолку руками.