ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда их предводитель поравнялся со Стрелком, то споткнулся об подставленную ногу и, получив тычок кулаком между лопатками для дополнительного ускорения, рухнул на землю. Остальные «охотники» в недоумении замедлили свой бег и остановились.

— Ты, чо делаешь?

К Стрелку косолапил, спотыкаясь и перебирая кривыми ногами, обладатель небритой морды. Объёмистый живот колыхался студнем под линялой потной рубашкой. Длинное новое топорище казалось прутиком в его ручище.

Стрелок выплюнул изжёванную соломинку и откинул полу сюртука, показав кобуру, из которой торчала рукоять кольта.

— Гавьядуин

[1]

.

— Чо? Толстяк замер в удивлении.

— Ховди

[2]

.

— Ты, чо с Алабамы?

— Штат Одинокой Звезды.

— А, чо ты встреваешь за этого недоноска, чернолюб?

— У нас, если хилого котёнка не утопили сразу, то потом заботятся до конца его жизни.

— Странные вы какие-то, «длиннорогие»

[3]

. И отхаркнулся плевком табачной жвачки, коричневым и длинным как болотная гадюка.

— А вы бестолковые. Парни из «Белой камелии»

[4]

ругаются, когда рабочую скотину понапрасну мучают.

Его собеседник выпучил глаза, постоял, пожевал ртом, обмозговывая для него что-то дикое и страшное, повозился разбитыми башмаками.

— Так я пойду?

— Да иди.

Толстяк ещё потоптался, развернулся и влепил развёрнутой ладонью оплеуху одному из загонщиков, стоящих у него за спиной.

— Домой, обалдуй.

Негритёнок так и лежал в пыли, тихо завывая и захлёбываясь слезами.

Стрелок подошёл к фигурке, скорчившейся рядом с завалившимся забором из горбыля.

— Давай вставай. Пойдём, провожу тебя.

Малец размазал слёзы по грязной обезьяньей рожице — А бить не станете?

Идти пришлось недалеко, каких-то полмили. Но Стрелку показалось, что шли они бесконечно долго. Он еле успевал за своим проводником. Холодный пот струйкой стекал по позвоночнику, ноги сводило судорогой, в голову казалось всунули громадный шершавый кирпич. Пакет, который он взял у мальчишки, норовил завалить в заросли полыни, подступавшей к дороге.

В ложбине стояло несколько домишек, сложенных из кривых бревен недомерков. Стены стояли на балках, опирающихся на валуны. Крыша из посеревших дощечек, сложенных как черепица. Из под хижины вылез шелудивый поросёнок, радостно хрюкнул и стал с остервенением чесаться о камни, тихо повизгивая от удовольствия.

На переднее крыльцо выкатилась пожилая негритянка, похожая на скопище сфер и шаров. Узловатые вены, как стебли обвивали кисти рук и уходили под манжеты старого шёлкового платья. Чтобы подогнать его до размеров хозяйки пришлось вшивать клинья и полосы материи другого цвета. Нижняя юбка пунцового цвета и край ещё одной белой выглядывали из под подола.

— Добрый день, мамми. Вот привёл твоего шалуна.

— Добрый день, масса. Люди зовут меня Матушка Луа.