В воздухе закувыркалась, серебрясь монета.
— Ух ты! Старый реал — ещё испанский… Да за эти деньги я сам кого угодно…Сеньор, что-то не верится, что он такой кусачий.
Потянулся к недоуздку и едва успел отдёрнуть ладонь от лязгнувших зубов.
Мэтт с порога осмотрел зал кантины. Земляной пол с втоптанным в него мусором. Белёные затёртые и заляпанные стены, украшенные подтёками грязи и иллюстрациями из старого журнала «Harper's Bazaar».
Щелястые выщербленные столы. «Столешницы, как крышки дешёвых гробов…В таких «дырах» и мысли становятся такими же мрачными». Пованивало — подгоревшей пищей, прокисшим алкоголем, немытыми ногами.
Остроконечные грибки сомбреро. Среди белых заношенных пропотевших рубах и мешковатых штанов пеонов темной заплатой выделялось обтрёпанное сомбреро марьячи с перламутровыми пуговичками.
«Для мексиканцев слишком тихо и лениво переговариваются».
За столами с глиняными кувшинчиками на продавленных соломенных стульях и кривоногих табуретах расселись с глиняными кружками в руках любители пульке. Когда-то Мэтт и сам любил выпить кружечку, но после того как узнал и увидел, что вместо закваски иной раз используют человеческие экскременты, сунутые в старый носок…..
Кое-кто из угрюмых выпивох обернулся. Они смотрели на Стрелка так, будто он принес с собой коровью лепешку. Другие, раздувшиеся от хмельного пойла и рыгающие, просто пялились пустыми глазами.
«Провинциальное захолустье, где тупые ксенофобы видят в каждом заезжем гринго техасского бандита или шпиона».
Мухи летали под потолком, ползали у жемчужно-серых закисших лужиц между посудой, вились над заветревшимся куском хамона, подвешенным над стойкой….
Война…И мухи, мухи коричневые и жёлтые, чёрные и зелёные, роящиеся над телами и сбивающие в маленькие гудящие смерчи. Мухи старающиеся сожрать заживо ещё бьющихся в агонии раненных…Черви в углах оскаленных ртов трупов — от их шевеления казалось, что полуразложившиеся лица улыбаются и говорят: «Ты ляжешь рядом с нами парень…»
Дороги, переполненные беженцами… Разбитые и разграбленные фургоны… Пожарища разбитых остовов домов с бессильно торчащими трубами на месте бывших ферм и усадьб… Банды дезертиров, солдат, мародёров, ублюдков всех возрастов и цветов грабящие, насилующие, убивающие. Убивающие за кусок чёрствого хлеба, за глоток виски, за неслишком ношенные штаны…Выжженный Юг, по которому прошлись маршем северяне. Юг ставший диким полем, где носились из конца в конец, вооруженные отряды непойми кого, а озверевшие фермеры встречали зарядом рубленной проволки любого чужака.
… Гниющие, сочащиеся тягучей смрадной слизью, бледные обезображенные мертвецы в придорожных канавах. Раскорячившиеся ногами туши лошадей.






