Толстуха с большой мятой грудью, выпирающей из под блузки, пела мягким стонущим хриплым голосом: «Ах, как здорово летать по ночам, падая в женские объятья… Ведьма унесла меня в свой дом, посадила на колени, зацеловала до смерти… Ах, ведьма — перестать пугать меня по ночам — вчера я тебя встретил, и спросил: — Как зовут того, кого ты ищешь? — Тебя ищу, ответила ведьма. — А я ответил: Так ведь я певец уапанго
! Прячься быстрее, Хуана! Прячься быстрее, Чепа — гляди, вон, под твоей кроватью лежит проклятая ведьма…. Зацеловала ты до смерти моего сына, проклятая ведьма, и сейчас зацелуешь до смерти моего мужа прямо в пупок… А ведьма отвечает: — Я только и брожу с желанием засосать его до смерти… Ах!!!..»
К столику подошёл малый облачённый в фартук, чей цвет был когда-то белым. Махнув рукой, разогнал мух, ползающих по краям лужиц из прокисшего пойла. Мухи взлетели, а потом снова сели на стол.
Замызганной, склизкой тряпкой мазнул по столу — то ли вытирал лужицы, то ли размазывал их.
— Что будет заказывать, сеньор?
— Ну, что ж, hermano
[19]
… Пожарь полдюжины яиц и принеси бутылку бренди, если найдется.
Мексиканец переминался с ноги на ногу и только пожимал плечами.
— Что ещё?
— Сеньор… Жарить яйца не принято.
— А ты попробуй. Что ещё есть?
— Пережаренные бобы
[20]
, карнитас
[21]
, тортильяс
[22]
— Неси…
«Эту еду надо обильно поливать выпивкой, иначе обгадишься и изойдёшь на нет где-нибудь под кустом.»
…Кофе, настроенный на aguardiente
[23]
, закрашенной жжённым сахаром. Сладкий до приторности и ванили не пожалели.
— Это не бренди.
— Это лучший контрабандный товар, синьор.
— Принеси виски.
— У нас этого нет.
— Тогда дай мескаль.
— Гринго этого не пьют.
— Гринго не пьют, зато пью я… Вижу, что ты не любишь гринго…Об одном прошу не плюй мне в тарелку…Этим ты сильно меня расстроишь.
…«Нermano», радостно щерясь пеньками обломанных передних зубов, поставил залапанную бутылку с плавающими в ней парочкой пухлых гусениц. «Пикничок раздутых трупиков». Налил в глиняный стакан, вместе с жидкостью туда же плюхнулась выцветшая бледная тушка. Медленно выцедил мескаль, придавил передними зубами проспиртованное тельце и медленно разжевал его…У мексиканца только лицо дёрнулось.
Поворошил оловянной ложкой в буром месиве: «Вот какая она — мексиканская глазунья. Соуса чили, что ли налил туда? Когда ещё поешь не в сухомятку….». Сосредоточенно стал черпать ложкой за ложкой это варево.
… Собрал со дна толстой глиняной тарелки прилипшие волокна козлятины куском кукурузной лепёшки и сунул его в рот. Завернул в чистую тряпицу тортильяс. Прислушался к разговору за соседним столом.
— Это всё новый священник. Нанял el pistolero и бандитов.






