ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Толстуха с большой мятой грудью, выпирающей из под блузки, пела мягким стонущим хриплым голосом: «Ах, как здорово летать по ночам, падая в женские объятья… Ведьма унесла меня в свой дом, посадила на колени, зацеловала до смерти… Ах, ведьма — перестать пугать меня по ночам — вчера я тебя встретил, и спросил: — Как зовут того, кого ты ищешь? — Тебя ищу, ответила ведьма. — А я ответил: Так ведь я певец уапанго

! Прячься быстрее, Хуана! Прячься быстрее, Чепа — гляди, вон, под твоей кроватью лежит проклятая ведьма…. Зацеловала ты до смерти моего сына, проклятая ведьма, и сейчас зацелуешь до смерти моего мужа прямо в пупок… А ведьма отвечает: — Я только и брожу с желанием засосать его до смерти… Ах!!!..»

К столику подошёл малый облачённый в фартук, чей цвет был когда-то белым. Махнув рукой, разогнал мух, ползающих по краям лужиц из прокисшего пойла. Мухи взлетели, а потом снова сели на стол.

Замызганной, склизкой тряпкой мазнул по столу — то ли вытирал лужицы, то ли размазывал их.

— Что будет заказывать, сеньор?

— Ну, что ж, hermano

[19]

… Пожарь полдюжины яиц и принеси бутылку бренди, если найдется.

Мексиканец переминался с ноги на ногу и только пожимал плечами.

— Что ещё?

— Сеньор… Жарить яйца не принято.

— А ты попробуй. Что ещё есть?

— Пережаренные бобы

[20]

, карнитас

[21]

, тортильяс

[22]

— Неси…

«Эту еду надо обильно поливать выпивкой, иначе обгадишься и изойдёшь на нет где-нибудь под кустом.»

…Кофе, настроенный на aguardiente

[23]

, закрашенной жжённым сахаром. Сладкий до приторности и ванили не пожалели.

— Это не бренди.

— Это лучший контрабандный товар, синьор.

— Принеси виски.

— У нас этого нет.

— Тогда дай мескаль.

— Гринго этого не пьют.

— Гринго не пьют, зато пью я… Вижу, что ты не любишь гринго…Об одном прошу не плюй мне в тарелку…Этим ты сильно меня расстроишь.

…«Нermano», радостно щерясь пеньками обломанных передних зубов, поставил залапанную бутылку с плавающими в ней парочкой пухлых гусениц. «Пикничок раздутых трупиков». Налил в глиняный стакан, вместе с жидкостью туда же плюхнулась выцветшая бледная тушка. Медленно выцедил мескаль, придавил передними зубами проспиртованное тельце и медленно разжевал его…У мексиканца только лицо дёрнулось.

Поворошил оловянной ложкой в буром месиве: «Вот какая она — мексиканская глазунья. Соуса чили, что ли налил туда? Когда ещё поешь не в сухомятку….». Сосредоточенно стал черпать ложкой за ложкой это варево.

… Собрал со дна толстой глиняной тарелки прилипшие волокна козлятины куском кукурузной лепёшки и сунул его в рот. Завернул в чистую тряпицу тортильяс. Прислушался к разговору за соседним столом.

— Это всё новый священник. Нанял el pistolero и бандитов.