Туфельки на высоких каблуках зацепились о бахрому по краям толстенного персидского ковра, и одна из них отлетела в сторону. Свеча, вывалилась из шандала, упала и замерцала тухнущим огоньком фитилька.
— Ты уже спишь, Дит?…Сколько же мы с девчонками выпили бутылок шампанского?…Жалко, что ты ушла так рано…Нет, ты подумай каков нахал, ко мне даже не подошёл, а не то чтобы пригласить на танец. Сел играть в карты с отцом, губернатором и мистером Алисдэйром. А мне рассказывали, что этот Мэтт отчаянный ганфайтер и что у него в каждом городе по женщине… А зачем ему тогда потребовалась подвязка?…. Ну и что, что он ниже меня ростом… — С треском расстегивала бесконечные крючки, шуршало стягиваемое платье.
— Неприлично ходить без корсета. Этих уродов самих заставить носить эту сбрую.
Мне и утягиваться не надо, как этим коровам, и грудь задирать до носа…
Отбросила его на стул. Тихо шелестели накрахмаленные юбки.
— Не терплю…В этих тряпках, чувствуешь себя луковицей. Пока одёжки снимешь — слезами обольёшься. — Стала стягивать тонкую батистовую сорочку. Длинными пальцами резкими движениями промассировала высокую грудь с торчащими вверх сосками…. Села на край кресла, подняв длинную ногу, стащила чулки и подвязки, полетели в сторону панталончики, пенясь кружевами… Вытащила шпильки, тяжёлый узел волос соскользнул и завис между лопатками. Тряхнула головой несколько раз, густая лавина покатилась вниз по ложбинке спины и остановилась за ямочками на ягодицах. Подошла к кровати. Мэтт успел закрыться с головой и отодвинуться от края.
— Чур я сплю у стенки. — Пахнула жасминовым запахом полувыветрившихся духов. Переползая через Мэтта, прижала его бедро коленкой, закинула другую ногу через него. Рука её соскользнула, и она упала на Стрелка. Засмеялась: «Прости, я такая неловкая». Скользнула под одеяло, покрутилась устраиваясь. Прижалась упругой прохладной попой, едва ворочая языком: «Какая ты тёплая. Но давай ещё посплетни…» и засопела, заснув.
* * *
Стрелок проснулся от настойчивого стука в дверь. Из глубины сознания, продираясь, всплыло «Кто я? Где я?». Отдельными кусками вспоминался вчерашний день. С трудом разлепляя веки, побрёл к двери. Тряпичными руками открыл дверь и тут его толкнул в спину заспанный голос «…ну кто там ещё?».
Негритянка, стоявшая на пороге с подносом, открыла рот так, что он стал похож на наполненную большую чайную чашку видом сверху, глаза округлились монетами по 20 долларов. Из рук выскользнул поднос, медленно перевалился за край пузатый серебряный кофейник, веером порскнули плюшки, посыпалась разнообразная посуда. Хлопнулась на пол и покатилась бутылка, оставляя липкий след вылившегося ликёра. Служанка взметнула пухлые руки, будто говоря в удивлении: «Да иди ты…».






