ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Туфельки на высоких каблуках зацепились о бахрому по краям толстенного персидского ковра, и одна из них отлетела в сторону. Свеча, вывалилась из шандала, упала и замерцала тухнущим огоньком фитилька.

— Ты уже спишь, Дит?…Сколько же мы с девчонками выпили бутылок шампанского?…Жалко, что ты ушла так рано…Нет, ты подумай каков нахал, ко мне даже не подошёл, а не то чтобы пригласить на танец. Сел играть в карты с отцом, губернатором и мистером Алисдэйром. А мне рассказывали, что этот Мэтт отчаянный ганфайтер и что у него в каждом городе по женщине… А зачем ему тогда потребовалась подвязка?…. Ну и что, что он ниже меня ростом… — С треском расстегивала бесконечные крючки, шуршало стягиваемое платье.

— Неприлично ходить без корсета. Этих уродов самих заставить носить эту сбрую.

Мне и утягиваться не надо, как этим коровам, и грудь задирать до носа…

Отбросила его на стул. Тихо шелестели накрахмаленные юбки.

— Не терплю…В этих тряпках, чувствуешь себя луковицей. Пока одёжки снимешь — слезами обольёшься. — Стала стягивать тонкую батистовую сорочку. Длинными пальцами резкими движениями промассировала высокую грудь с торчащими вверх сосками…. Села на край кресла, подняв длинную ногу, стащила чулки и подвязки, полетели в сторону панталончики, пенясь кружевами… Вытащила шпильки, тяжёлый узел волос соскользнул и завис между лопатками. Тряхнула головой несколько раз, густая лавина покатилась вниз по ложбинке спины и остановилась за ямочками на ягодицах. Подошла к кровати. Мэтт успел закрыться с головой и отодвинуться от края.

— Чур я сплю у стенки. — Пахнула жасминовым запахом полувыветрившихся духов. Переползая через Мэтта, прижала его бедро коленкой, закинула другую ногу через него. Рука её соскользнула, и она упала на Стрелка. Засмеялась: «Прости, я такая неловкая». Скользнула под одеяло, покрутилась устраиваясь. Прижалась упругой прохладной попой, едва ворочая языком: «Какая ты тёплая. Но давай ещё посплетни…» и засопела, заснув.

* * *

Стрелок проснулся от настойчивого стука в дверь. Из глубины сознания, продираясь, всплыло «Кто я? Где я?». Отдельными кусками вспоминался вчерашний день. С трудом разлепляя веки, побрёл к двери. Тряпичными руками открыл дверь и тут его толкнул в спину заспанный голос «…ну кто там ещё?».

Негритянка, стоявшая на пороге с подносом, открыла рот так, что он стал похож на наполненную большую чайную чашку видом сверху, глаза округлились монетами по 20 долларов. Из рук выскользнул поднос, медленно перевалился за край пузатый серебряный кофейник, веером порскнули плюшки, посыпалась разнообразная посуда. Хлопнулась на пол и покатилась бутылка, оставляя липкий след вылившегося ликёра. Служанка взметнула пухлые руки, будто говоря в удивлении: «Да иди ты…».