ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я переночую в кабинете» Подтолкнул её в дверь…Не насиловать же её…Скоропостижный брак…Он даже перед отъездом не стал к ней заходить…Его некому ждать кроме старой высохшей, как черносливина, домоправительницы Ауксилиадоры…

Пыхтел паровоз, выбрасывая из старомодной трубы-воронки клубы дыма, летели в топку длинные поленья, подкидываемые помощником машиниста. Сам машинист высунулся в дверной проём.

— Ничего не понимаю, Сид. Светофор был открыт, а там, на рельсах болтается какой-то клоун. Давай я приторможу, а ты узнай, что там за дела.

Выбрасывая тугие струи пара, локомотив стал сбрасывать скорость. Помощник, длинный угловатый парень, соскочил с подножки и побежал к смутно виднеющемуся в утреннем полумраке человеку, отчаянно размахивающим красным фонарём.

— Слышь, что случилось?

Стоящий повернулся лицом. Вот только лица не было. Маска, белый мешок с обведёнными чёрным по контуру дырами для глаз и рта. Вместо ответа взметнувшийся нож вонзился под нижнюю челюсть помощнику, пригвоздив язык к нёбу. Выдергивать лезвие человек в маске не стал, а устремился за уходящим поездом, догнал, и по лестнице заскочил в кабину машиниста.

— Не спеши, остановись на станции, — и подкрепил своё требование направленным револьвером.

Перед станцией у стрелки торчал ещё кто-то. Дождался, когда проедет последний вагон, перевёл стрелку и побежал вслед, схватился за поручень и запрыгнул на заднюю площадку.

…Мэтт, как от толчка, выплыл из дрёмы, что-то было неправильное в том, что поезд останавливался на этом полустанке, где раньше он только сбрасывал скорость, чтобы принять и выбросить сумки с почтой. Вот и вокзал, с десятком домишек вокруг него поплыл куда-то в сторону, а состав покатился в тупик. Лязгнув буферами и дёрнувшись, поезд остановился. И почти тут же в вагон ввалились двое — здоровый пузан и какой-то дёрганый малый с дробовиком, оба в масках с обведёнными углем прорезями.

— Всем сидеть, кто дёрнется — башку прострелю, — заверещал малый. — Доставайте деньги, золотишко, часы. Не жадничайте, а то мёртвым деньги и цацки не пригодятся. Хряк, начни с этого хлыща в цилиндре.

Вместо этого названный Хряком подошёл к старухе вырвал у неё прижатый к груди ридикюль, порылся в нём и достал кошелёк, а всё остальное содержимое сумки просто вывалил на пол. Вывернул карманы у коммивояжёра. Часы, деньги, заколку для галстука побросал в сумку. Пошарил ещё и извлёк из кобуры на поясе» Смит и Вессон» и засунул себе за ремень. «Себе ничего не отстрели», — заржал мелкий….Рванул пуговицы на платье у фермерши и, сально осклабившись, по-хозяйски запустил лапищу за корсет и стал шарить, нащупал и вытащил тоненькую пачечку банкнот…

Бандиты столпились у почтового вагона и молотили в дверь:

— Эй, крыса открывай.