ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В этом романе Юй Хуа (р. 1960), один из самых ярких современных китайских прозаиков, через историю взаимоотношений двух сводных братьев, живущих в небольшом городке Лючжень под Шанхаем, показывает... Братья Юй Хуа ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Взбрела в голову нашему миллиардеру Бритому Ли странная причуда: решил он потратиться на грабительскую сумму в двадцать лимонов долларов, чтоб слетать разок на российском корабле «Союз» поглядеть космос. Сидя на своем знаменитом на всю округу золоченом унитазе, он закрыл глаза и начал воображать, будто летит по космической орбите. Безлюдье кругом непостижимое, а Бритый Ли глядит с высоты, как вертится тихонько величественная Земля, и невольно защемило у него сердце да слезы на глазах выступили. Тогда только понял он, что остался на Земле этой один-одинешенек. Когда-то была у него надежа и опора — брат Сун Ган. Простодушный и упорный Сун Ган, старше его на год, выше на целую голову, три года назад умер. Превратился в горстку пепла, уместился весь в крохотной деревянной коробочке. Когда Бритый Ли вспоминал о той коробочке, то много и тяжко вздыхал и думал про себя, что, ежели сжечь маленькое деревце, пепла и то выйдет больше, чем от брата. Когда его мать была еще жива, любила твердить: «По отцу и сын». Говорилось это, конечно, о Сун Гане. Мать повторяла, что Сун Ган преданный и добрый — вылитый его отец, будто бы отец и сын — две тыквины с одной плети. А когда она говорила о своем втором сыне, то тут шли в ход не такие слова. Мать качала головой и говорила, что Бритый Ли и его отец ни капли непохожи. Так и шло, пока сыну не исполнилось четырнадцать лет и не схватили его на месте преступления, когда он украдкой подглядывал за женскими задницами в общественной уборной. Тогда мать вчистую переменила свое мнение. Тут она наконец узнала, что Ли и его отец на самом-то деле — тоже две тыквины с одной плети. Бритый Ли помнил, как его мать отвернул

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Жена Гуаня довешала белье, скинула фартук и, перебросив его через окно, отозвалась:

— Сам ты дрянь.

— Твою мать, — поглядев на жену, сказал Точильщик. — Не бери в голову, — бросил он Сун Гану.

Потом он пустился торопливо расспрашивать гостя о многих-многих знакомых: Бритом Ли, Зубодере Юе, Кузнеце, Портном и Тетке Су… Сун Ган неторопливо рассказывал про них разные истории, по временам вплетая в рассказ и свою собственную. Пока они болтали, жена Гуаня притащила водку, мясо и рыбу, поставила бутылку на стол, а сама, накинув фартук, принялась готовить во дворе. Точильщик отвернул пробку и тут заметил, что нет стаканов.

— А стаканы? Мать твою, тащи сюда, а, — прогремел он.

— У тебя рук нету? — отозвалась снаружи жена. — Сам и возьми.

— Твою мать!

Бормоча себе под нос ругательства, Точильщик поднялся, взял два стакана, разлил по ним водку и сделал первый глоток. Отерев рот, он заметил, что Сун Ган не притронулся к выпивке, и сказал:

— Пей.

Сун Ган покачал головой:

— Я не пью.

— Пей, — приказал Гуань.

Сказав это, он поднял свой стакан, дожидаясь Сун Гана. Тот нехотя оторвал от стола водку, чокнулся с Точильщиком и сделал маленький глоток. Жгучий спирт потек по горлу, и Сун Ган закашлялся. Тем вечером он впервые в жизни выпил как следует. Точильщик влил в себя семьсот граммов, а Сун Ган — триста. Под выпивку их разговоры лились, словно речная вода. Слушая рассказы о том, как Бритый Ли ужасно разбогател, Зубодер с Мороженщиком разжились за его счет, а Кузнец сам сколотил себе состояние и как Портной с Теткой Су тоже живут себе припеваючи, измученный жизнью Точильщик не возмущался, не завидовал, а только спокойно кивал и улыбался. Потом Сун Ган осторожно завел речь о старом Гуане: сказал, что уже несколько лет его не видел и что, говорят, старик заболел, лежит целыми днями в постели. В глазах Точильщика заблестели слезы — он вспомнил, как на всех парах покидал Лючжэнь, а его отец ковылял за ним, опираясь на посох, и вопил вслед. Промокнув слезы, меньшой Гуань сказал:

— Да и не говори. Как мне ему на глаза показаться-то.

Тогда Сун Ган рассказал, как он сам оказался без работы, как искал везде, куда бы пристроиться, как надорвал себе легкие и как отправился скитаться по белу свету вместе с проходимцем по имени Чжоу. Этот Чжоу уже вернулся в Лючжэнь, а он все мотается по городам и весям, покуда Линь Хун одна-одинешенька дожидается его дома. Гуань вздохнул и растроганно промямлил:

— Знаю, знаю, каково одному. Я уж десяток лет мотаюсь по стране — если бы догадался, как оно обернется, ни за что бы из Лючжэни не уехал.

Сун Ган угрюмо понурил голову и пробормотал себе под нос:

— Знай я, что так обернется, тоже бы не уехал.

— Все судьба-индейка. У меня на роду написано: не быть мне богачом, — Точильщик сочувственно поглядел на Сун Гана.