К этому времени он перестал бояться доставать свою нежно любимую фотографию с молодым Сун Ганом, молодой Линь Хун и молодым велосипедом марки «Вечность». Уже больше полугода ее не касалась его рука. Он боялся, что стоит посмотреть на нее, как его надолго накроют переживания, он бросит все на полпути и вернется в Лючжэнь. Теперь же страхи оставили Сун Гана. Его глаза то и дело поглядывали на карточку с Линь Хун, по временам останавливаясь на собственной юной улыбке Сун Гана, но в голове по-прежнему парили силуэты морских птиц.
В порыве осеннего ветра, сметающего листья, Сун Ган, волоча чемодан, вышел из здания лючжэньского автовокзала. Так, в марлевой повязке, он вернулся назад. Ступая по шуршащей листве, Сун Ган побрел в сторону дома. Его дыхание шуршало за повязкой, как та же опавшая листва. От предстоящей встречи с Линь Хун он пришел в невиданное возбуждение — его разобрал зверский кашель, но боли под ложечкой не было. Он бодро шагал по нашим улицам, и неоновые вывески по обеим сторонам дороги сливались в одно сплошное марево. Когда он издалека углядел дверь своего дома, его глаза увлажнились. Сун Ган сорвал очки и принялся протирать рукавом их стеклышки.
Когда он дошел до дома, его рука с чемоданом сжимала ключ от входной двери, который он зажал в ней еще на вокзале. Сун Ган поставил чемодан и, вложив в замочную скважину мокрый от пота ключ, заколебался. Потом он постучал в дверь три раза, а потом еще три. Задыхаясь, он ждал того радостного мгновения, когда Линь Хун распахнет перед ним дверь, но в комнатах не было слышно никакого движения. Сун Ган повернул ключ, толкнул дверь, переступил порог и дрожащим голосом позвал:
— Линь Хун.
Никто не отозвался. Сун Ган поставил чемодан и пошел в спальню, потом в кухню, а потом в ванную. Везде было пусто. Он растерянно остановился в гостиной и вспомнил, что Линь Хун, может статься, только закончила работать и едет сейчас на велосипеде домой. Тогда он вышел из квартиры и стал глядеть на залитую закатным солнцем улицу. Мимо сновали туда-сюда люди и машины. Сун Ган в волнении стоял у входа, пока закат не начал медленно-медленно таять и за ним не спустилась неспешная темень. Линь Хун так и не появилась, зато несколько прохожих, заметив Сун Гана, остановились и удивленно спросили:
— Сун Ган? Ты че, вернулся, что ли?
Он отупело кивнул в ответ. Он видел знакомые лица, но в голове у него была только одна Линь Хун, и он не мог вспомнить, как кого зовут. Сун Ган простоял у дверей своего дома целый час, и его взгляд упал на закусочную напротив. Он с удивлением заметил, что неоновая вывеска сменилась — вместо «Закусочной Су» там красовалось «Закусочная Домоседа Чжоу». Потом он увидел мелькнувшую в окне физиономию Чжоу Ю. Тогда он сдвинулся с места, пересек улицу и вошел в заведение.






