ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В этом романе Юй Хуа (р. 1960), один из самых ярких современных китайских прозаиков, через историю взаимоотношений двух сводных братьев, живущих в небольшом городке Лючжень под Шанхаем, показывает... Братья Юй Хуа ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Взбрела в голову нашему миллиардеру Бритому Ли странная причуда: решил он потратиться на грабительскую сумму в двадцать лимонов долларов, чтоб слетать разок на российском корабле «Союз» поглядеть космос. Сидя на своем знаменитом на всю округу золоченом унитазе, он закрыл глаза и начал воображать, будто летит по космической орбите. Безлюдье кругом непостижимое, а Бритый Ли глядит с высоты, как вертится тихонько величественная Земля, и невольно защемило у него сердце да слезы на глазах выступили. Тогда только понял он, что остался на Земле этой один-одинешенек. Когда-то была у него надежа и опора — брат Сун Ган. Простодушный и упорный Сун Ган, старше его на год, выше на целую голову, три года назад умер. Превратился в горстку пепла, уместился весь в крохотной деревянной коробочке. Когда Бритый Ли вспоминал о той коробочке, то много и тяжко вздыхал и думал про себя, что, ежели сжечь маленькое деревце, пепла и то выйдет больше, чем от брата. Когда его мать была еще жива, любила твердить: «По отцу и сын». Говорилось это, конечно, о Сун Гане. Мать повторяла, что Сун Ган преданный и добрый — вылитый его отец, будто бы отец и сын — две тыквины с одной плети. А когда она говорила о своем втором сыне, то тут шли в ход не такие слова. Мать качала головой и говорила, что Бритый Ли и его отец ни капли непохожи. Так и шло, пока сыну не исполнилось четырнадцать лет и не схватили его на месте преступления, когда он украдкой подглядывал за женскими задницами в общественной уборной. Тогда мать вчистую переменила свое мнение. Тут она наконец узнала, что Ли и его отец на самом-то деле — тоже две тыквины с одной плети. Бритый Ли помнил, как его мать отвернул

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

К этому времени он перестал бояться доставать свою нежно любимую фотографию с молодым Сун Ганом, молодой Линь Хун и молодым велосипедом марки «Вечность». Уже больше полугода ее не касалась его рука. Он боялся, что стоит посмотреть на нее, как его надолго накроют переживания, он бросит все на полпути и вернется в Лючжэнь. Теперь же страхи оставили Сун Гана. Его глаза то и дело поглядывали на карточку с Линь Хун, по временам останавливаясь на собственной юной улыбке Сун Гана, но в голове по-прежнему парили силуэты морских птиц.

В порыве осеннего ветра, сметающего листья, Сун Ган, волоча чемодан, вышел из здания лючжэньского автовокзала. Так, в марлевой повязке, он вернулся назад. Ступая по шуршащей листве, Сун Ган побрел в сторону дома. Его дыхание шуршало за повязкой, как та же опавшая листва. От предстоящей встречи с Линь Хун он пришел в невиданное возбуждение — его разобрал зверский кашель, но боли под ложечкой не было. Он бодро шагал по нашим улицам, и неоновые вывески по обеим сторонам дороги сливались в одно сплошное марево. Когда он издалека углядел дверь своего дома, его глаза увлажнились. Сун Ган сорвал очки и принялся протирать рукавом их стеклышки.

Когда он дошел до дома, его рука с чемоданом сжимала ключ от входной двери, который он зажал в ней еще на вокзале. Сун Ган поставил чемодан и, вложив в замочную скважину мокрый от пота ключ, заколебался. Потом он постучал в дверь три раза, а потом еще три. Задыхаясь, он ждал того радостного мгновения, когда Линь Хун распахнет перед ним дверь, но в комнатах не было слышно никакого движения. Сун Ган повернул ключ, толкнул дверь, переступил порог и дрожащим голосом позвал:

— Линь Хун.

Никто не отозвался. Сун Ган поставил чемодан и пошел в спальню, потом в кухню, а потом в ванную. Везде было пусто. Он растерянно остановился в гостиной и вспомнил, что Линь Хун, может статься, только закончила работать и едет сейчас на велосипеде домой. Тогда он вышел из квартиры и стал глядеть на залитую закатным солнцем улицу. Мимо сновали туда-сюда люди и машины. Сун Ган в волнении стоял у входа, пока закат не начал медленно-медленно таять и за ним не спустилась неспешная темень. Линь Хун так и не появилась, зато несколько прохожих, заметив Сун Гана, остановились и удивленно спросили:

— Сун Ган? Ты че, вернулся, что ли?

Он отупело кивнул в ответ. Он видел знакомые лица, но в голове у него была только одна Линь Хун, и он не мог вспомнить, как кого зовут. Сун Ган простоял у дверей своего дома целый час, и его взгляд упал на закусочную напротив. Он с удивлением заметил, что неоновая вывеска сменилась — вместо «Закусочной Су» там красовалось «Закусочная Домоседа Чжоу». Потом он увидел мелькнувшую в окне физиономию Чжоу Ю. Тогда он сдвинулся с места, пересек улицу и вошел в заведение.