ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В этом романе Юй Хуа (р. 1960), один из самых ярких современных китайских прозаиков, через историю взаимоотношений двух сводных братьев, живущих в небольшом городке Лючжень под Шанхаем, показывает... Братья Юй Хуа ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Взбрела в голову нашему миллиардеру Бритому Ли странная причуда: решил он потратиться на грабительскую сумму в двадцать лимонов долларов, чтоб слетать разок на российском корабле «Союз» поглядеть космос. Сидя на своем знаменитом на всю округу золоченом унитазе, он закрыл глаза и начал воображать, будто летит по космической орбите. Безлюдье кругом непостижимое, а Бритый Ли глядит с высоты, как вертится тихонько величественная Земля, и невольно защемило у него сердце да слезы на глазах выступили. Тогда только понял он, что остался на Земле этой один-одинешенек. Когда-то была у него надежа и опора — брат Сун Ган. Простодушный и упорный Сун Ган, старше его на год, выше на целую голову, три года назад умер. Превратился в горстку пепла, уместился весь в крохотной деревянной коробочке. Когда Бритый Ли вспоминал о той коробочке, то много и тяжко вздыхал и думал про себя, что, ежели сжечь маленькое деревце, пепла и то выйдет больше, чем от брата. Когда его мать была еще жива, любила твердить: «По отцу и сын». Говорилось это, конечно, о Сун Гане. Мать повторяла, что Сун Ган преданный и добрый — вылитый его отец, будто бы отец и сын — две тыквины с одной плети. А когда она говорила о своем втором сыне, то тут шли в ход не такие слова. Мать качала головой и говорила, что Бритый Ли и его отец ни капли непохожи. Так и шло, пока сыну не исполнилось четырнадцать лет и не схватили его на месте преступления, когда он украдкой подглядывал за женскими задницами в общественной уборной. Тогда мать вчистую переменила свое мнение. Тут она наконец узнала, что Ли и его отец на самом-то деле — тоже две тыквины с одной плети. Бритый Ли помнил, как его мать отвернул

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Постояв там какое-то время, Сун Ган переместился в кухню, потом в ванную, а потом остановился посреди гостиной и страшно закашлялся. Под ложечкой защемило так, словно швы вот-вот должны были разойтись. От боли у него потекли слезы. Согнувшись пополам и свесив голову, Сун Ган опустился на стул и обхватил себя обеими руками. Когда кашель потихоньку сошел на нет и боль начала медленно отступать, он вскинул голову и обнаружил, что все поплыло перед глазами. Он отупело сморгнул, но все отчего-то осталось как было. Потом он понял, что это очки замутились от слез. Сун Ган сдернул их с лица и принялся протирать рукавом. Когда он вновь водрузил их на нос, все прояснилось.

Сун Ган надел повязку и снова вышел за порог. Ему все еще мечталось, как издалека появится Линь Хун, и его глаза сверлили текущий мимо людской поток. Фонари и огни вывесок заливали улицы поселка причудливым светом. Тут на горизонте показался Стихоплет Чжао. Подойдя вплотную, он смерил взглядом Сунганову марлевую повязку и, отступив на шаг, взвизгнул:

— Сун Ган!

Сун Ган тихо отозвался. Его блуждающий взгляд остановился на Стихоплете, и он медленно начал узнавать его. Чжао рассмеялся:

— Даже на морду твою смотреть не надо. На повязку посмотришь — и ясно, что ты Сун Ган.

Сун Ган кивнул и пару раз кашлянул, от чего его руки сами собой обхватили бока. Чжао смерил его сочувственным взглядом и спросил:

— Ты Линь Хун небось дожидаешься?

Сун Ган опять кивнул, а потом замотал головой. Его мутный взгляд вновь откочевал на заполненную людьми улицу. Стихоплет легонько потрепал его по плечу и, словно утешая, произнес:

— Да не жди. Она сбежала с Бритым Ли.

Сун Ган вздрогнул всем телом и испуганно уставился на Стихоплета. Тот загадочно улыбнулся и снова похлопал Сун Гана по плечу:

— Потом все равно узнал бы.

По-прежнему улыбаясь, он поднялся по лестнице к себе домой, а Сун Ган остался стоять у входа. В его душе творилось невообразимое — он позабыл обо всем, а перед глазами плясала муть — все виделось, как в тумане. Он кашлял, не переставая, но уже не чувствовал боли. Так Сун Ган и проторчал на улице, пока толпа пешеходов не поредела, пока не погасли неоновые вывески и все не смолкло. Лишь тогда он, как еле живой старик, вернулся домой, где не было и следа Линь Хун.

Там он провел жуткую ночь. Сун Ган лежал в одиночестве на кровати, где прежде лежало двое, чувствуя, как сжимается под ледяным одеялом ледяное тело. Казалось, комната и та обледенела. В голове у него царил полный кавардак. Слова Стихоплета и Чжоу уже заставили его осознать, что произошло с братом, с кем они были когда-то не разлей вода, и с женой, которую он любил больше жизни. Ему не хватало смелости додумывать дальше. От страха он всю ночь так и не сомкнул глаз.