Кузнец Тун согласился вычеркнуть День учителя, но за оставшиеся два дня стоял горой: мол, и он был когда-то ребенком, и молодым был, потому только и дожил до старости. С полным сознанием своей правоты он сказал:
— Товарищ Ленин учит нас: забыть прошлое — значит предать его.
Через час бесплодных споров жена Кузнеца снова пошла на попятный:
— Мне тебя не переспорить.
В итоге весь пыл спора сконцентрировался вокруг Международного женского дня. Жена Кузнеца сказала:
— А это к тебе какое отношение имеет?
— В Международный женский день по бабам — самое оно, — ответил Кузнец.
Тут Кузнецовой жене стало вдруг горько. Размазывая слезы, она заныла:
— Мне никак, никак тебя не переспорить.
Кузнец решил воспользоваться одержанной победой и добить ее. Он вспомнил еще два праздника:
— Еще два есть — мой день рожденья и твой.
Тут жена Кузнеца наконец-то взбесилась и завизжала:
— Ты и в мой день рожденья по шлюхам пойдешь?
Кузнец тут же понял, что совершил ошибку. Он покачал головой и, размахивая руками, исправился:
— Бог с ним, Бог с ним, Бог с ним со всем! В твой день рожденья никуда не пойду, все двадцать четыре часа буду с тобой; и на свой никуда не пойду, тоже целые сутки с тобой проведу. Пусть эти два дня станут Праздником супружеской верности. Я не то что с другими бабами спать не стану, даже ни одним глазом на них не посмотрю — вот что!
Эта последняя уступка дала недалекой Кузнецовой жене повод решить, что она в итоге выиграла. Тогда она радостно махнула рукой и заключила:
— Все равно мне тебя не переспорить.
Все женатые лючжэньцы обзавидовались Кузнецу, который отправлялся к Мадам Линь в компании собственной половины, да еще и получал по праздникам поощрение и шанс выбрать девок подороже. Говорили, что Кузнец Тун — везунчик. Еще говорили, что будь он кучей собачьего дерьма и то схватил бы удачу за хвост. Надо же было ему найти такую благоразумную, такую раскрепощенную женщину, которая готова поддержать мужа в его распутстве, а сама при этом блюдет семейный очаг. Поглядев на собственных беспардонных закоснелых жен, которые цепко держали мужиков за кошельки и за ширинки, лючжэньцы горько вздыхали, а встретив Кузнеца, шепотом спрашивали:
— Как же тебе так повезло, а?
Старый Тун, сияя, скромно отвечал:
— Повезло бабу нормальную найти. — Когда его жена оказывалась в этот момент рядом, он добавлял: — Такой хорошей жены, как у меня, не то что в целом свете не найдешь, а даже на небе, под землей, на дне морском днем с огнем не сыщешь!
С тех пор как жена Кузнеца стала ходить вместе с ним к Мадам Линь, весь его норов сошел на нет. И вся его заносчивость тоже испарилась. Он больше не честил последними словами своих работников, а стал обходиться с ними вежливо и культурно, как какой-нибудь интеллигент.






