ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Неисправимый Дмитрий Сергеевич Баюшев Глава 1. А мне куда? Том Лоу поднес к виску пистолет… За этот длинный, изнурительный месяц жалость к себе прошла, подлая и неумолимая болезнь выжгла её, оставив в душе огненную растрескавшуюся пустыню. Он, может быть, терпел бы и дальше, если бы не подслушал разговор доктора с Валерией. Специально, на цыпочках, подкрался к двери и подслушал. — Ваш муж, — сказал доктор Крапп, — человек крепкий и вполне может протянуть год-два. Если повезет, то и все три… О, Боже! Год-два. Еще год-два. Том оделся, сунул в карман «Беретту» и вылез в окно. Спрыгнул на газон, отчего в утробе возгорелся притихший костер. Пошел прочь, не оглядываясь, но шагов через тридцать не выдержал, оглянулся. Одноэтажный особняк смотрел на него подслеповатыми окнами, в крайнем окне плавилось заходящее солнце. Особняк этот уже был переписан на Валерию. Через полчаса Том сошел с автобуса и углубимся в лес. Он знал, что здесь есть глубокий овраг, дно которого сплошь заросло густым жестким кустарником. Там никто никогда не найдет. Вот и овраг. Том спустился вниз, продрался сквозь кустарник как можно дальше, сел. Надвигались сумерки. Вынул из кармана «Беретту», приставил дуло к виску. «Наконец-то», — подумал он и нажал спусковой крючок. Рука его при этом, внезапно и катастрофически теряя силу, дрогнула, но пуля всё равно ушла в голову… Том очнулся от невыносимой боли, застонал, с трудом разлепил залитые чем-то густым веки. Это было единственное движение, которое он смог совершить, ни руки, ни ноги не слушались. Тело его, однако же, билось и содрогалось в такт тому, что с ним проделывало нечто могущественное и постороннее. Оно, это постороннее, вычищало тело изнутри, как

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Один шустрый опер, которому страсть как хотелось выслужиться, в порядке эксперимента, как будто бы он нарушитель, мелкой татью подкрался к стоящему на станции плохо охраняемому эшелону, шмыгнул на платформу и спрятался под брезент. Вроде бы прилепить, поскольку он нарушитель, к находящемуся под брезентом бэтээру магнитную мину. Потом, как водится, поднять шум-гам, потребовать к себе начальника эшелона, вытереть об него ноги и в результате получить внеочередное звание. На случай подстраховки в укромном месте хоронились еще три вооруженных опера, а в уазике напротив платного сортира сидели пятеро ментов.

Каково же было удивление шустрого опера, когда под брезентом вместо бэтээра он обнаружил грубо сляпанный фанерный макет. Вот это была удача.

Вследствие тогдашнего бардака эшелон находился на станции двое суток, охрана, греясь, пила водку, и упереть бэтээры (макетов оказалось два), если умеючи, ничего не стоило. Ночью, когда пьяная охрана в лёжку, подцепил грузовым вертолетом и уволок.

Кто виноват? Да все виноваты.

Опер, злорадствуя, доложил о факте Калачеву, тот, скрипя зубами, дальше по инстанции.

Всему руководству Шептуновки дали по шапке, Калачева вызвали в Москву, чего так электричкой-то — час езды, и тогда он впервые познакомился с генералом.

Стуча коленями, зашел в кабинет, увидел погоны, грозно насупленные генеральские брови и обмер. Но Сагдеев, вставив Калачеву хорошую клизму, показал мудрость, дал два дня на расследование.

Вот тут-то, к счастью, и выяснилось, что техника похищена еще при выходе с завода-изготовителя, однако Калачеву это стоило замораживанием карьеры. Кадры, от которых зависело продвижение Калачева по службе, говорили: «А-а-а, это тот Калачев, у которого два бэтээра скоммуниздили? Шиш ему». И Калачев оставался в своей Шептуновке, на своей должности, потолком которой было капитанское звание.

И вот сейчас он вновь стоял перед генералом Сагдеевым, постаревшим на десять лет, обильно поседевшим, но не утратившим стали в выцветших глазах, от которой ноги становились ватными.

Зыркнув на разъевшегося капитана, облаченного в светлый гражданский костюм, генерал сказал негромко:

— А, тот самый Калачев. Как, брат, дела-то? Смотрю — питаешься исправно.

— Более менее, — стараясь быть твердым, ответил Калачев.

— Компроматом, говорят, располагаешь? — сказал Сагдеев. — Выкладывай свой компромат.

— Есть.

Калачев, суетясь, вытащил их кожаной папки кассету, положил на стол перед генералом.

— Вставь туда, — велел генерал, кивнув на видеомагнитофон.

Кабинет его был оборудован техникой по первому разряду, чтобы тут же, на месте, в одиночку либо в составе комиссии просматривать любые материалы.