ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Неисправимый Дмитрий Сергеевич Баюшев Глава 1. А мне куда? Том Лоу поднес к виску пистолет… За этот длинный, изнурительный месяц жалость к себе прошла, подлая и неумолимая болезнь выжгла её, оставив в душе огненную растрескавшуюся пустыню. Он, может быть, терпел бы и дальше, если бы не подслушал разговор доктора с Валерией. Специально, на цыпочках, подкрался к двери и подслушал. — Ваш муж, — сказал доктор Крапп, — человек крепкий и вполне может протянуть год-два. Если повезет, то и все три… О, Боже! Год-два. Еще год-два. Том оделся, сунул в карман «Беретту» и вылез в окно. Спрыгнул на газон, отчего в утробе возгорелся притихший костер. Пошел прочь, не оглядываясь, но шагов через тридцать не выдержал, оглянулся. Одноэтажный особняк смотрел на него подслеповатыми окнами, в крайнем окне плавилось заходящее солнце. Особняк этот уже был переписан на Валерию. Через полчаса Том сошел с автобуса и углубимся в лес. Он знал, что здесь есть глубокий овраг, дно которого сплошь заросло густым жестким кустарником. Там никто никогда не найдет. Вот и овраг. Том спустился вниз, продрался сквозь кустарник как можно дальше, сел. Надвигались сумерки. Вынул из кармана «Беретту», приставил дуло к виску. «Наконец-то», — подумал он и нажал спусковой крючок. Рука его при этом, внезапно и катастрофически теряя силу, дрогнула, но пуля всё равно ушла в голову… Том очнулся от невыносимой боли, застонал, с трудом разлепил залитые чем-то густым веки. Это было единственное движение, которое он смог совершить, ни руки, ни ноги не слушались. Тело его, однако же, билось и содрогалось в такт тому, что с ним проделывало нечто могущественное и постороннее. Оно, это постороннее, вычищало тело изнутри, как

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Пошло вон, — проскрипел магнат, небрежно смахнув письмо на пол, и снял телефонную трубку, дабы вызвать секретаршу.

Кто-то невидимый бухнул по рычагам с такой силой, что телефон дал трещину.

— Ах, так? — возмутился толстосум. — Моё имущество портить?

И швырнул в пространство перед собою увесистый баллон с минералкой, к которому периодически прикладывался по случаю жары. Он был мало того, что хам, но еще и изрядный скопидом — пил самую дешевую минералку из пластиковой бутылки. Мог бы, конечно, еще больше ужаться — до воды из-под крана, но это уже было слишком, из-под крана запросто можно было подхватить заразу.

Баллон, не долетев до стены, смачно впечатался во что-то, после чего, потеряв инерцию, плюхнулся на пол. Кто-то взвыл, вслед за чем с чувством сказал:

— Ну, гад! А вот за это точно по шее.

В полутора метрах от стола проявился разозленный гном. Маленькие его глазки метали молнии из-под клочкастых бровей, бороденка воинственно сбита набок. Он был одет, как маляр: клетчатая рубаха, потертый комбинезон из джинсовки, на затылке треуголка, свернутая из газеты.

— Уцуйка! — предупреждающе сказал еще кто-то, недоступный взору, но гнома уже было не остановить.

С криком «Ура-а» он ринулся на обидчика, которого, похоже, ненавидел до глубины души.

А ненавидеть было за что — на лбу его малиново наливалась здоровенная гуля.

Гномы, как известно, невероятно сильны, но тут Уцуйке попался достойный противник. Маленький магнат, так и не заимевший семью, вечерами усердно качался на тренажерах. Телевизор не смотрел, книг не читал (чего глаза портить?), зато мог запросто ударом кулака свалить с ног молодого крепыша. Как всякий коротышка, он имел смешенный центр тяжести, тяжелым седалищем был ближе к земле — не своротишь, а руками обладал длинными и мощными. Этот как даст в ухо — считай кирпичом отоварил.

И вот с этим-то хрюнделем сцепился разъяренный Уцуйка.

Лупцуются, волтузятся, дубасятся — никак один другого не одолеют. Уже у Уцуйки глаз заплыл, а у магната вспух нос, уже руки начали отваливаться, так нет, всё возятся, всё мутузятся. Сопят, плюются, лягаются. И тут Уцуйку осенило: надобно этого коротыгу подпоить, глядишь — ослабнет, тогда-то мы ему кренделей навешаем.

Сотворил нужное заклинание, но одного не учел — действие от заклинания было о двух концах, а потому начал хмелеть наравне с противником.

Короче, насосались они на пару эфирного алкоголя и напрочь расхотели драться.

— Тебя Уцуйкой звать? — спросил магнат и икнул.

— Так точно, приятель, — ответил Уцуйка. — А тебя?

— А меня Зигмунд. Маленького звали Кенгой.

— Почему Кенгой?

— Бегал быстро. Через заборы сигал.

— Кенга несолидно, — сказал Уцуйка. — Будешь Зигой.

— А ты кто такой, ик, чтоб обзываться? — сказал Зигмунд. — Тоже мне ан-цвай-драй-полицай нашелся.