— Иногда мне кажется, что вы не земной человек, а откуда-то со звезды.
— Глубоки твои познания в космологии, Фрося, — заметил отец Михаил. — Но в гуляше еще глубже.
С этими словами он подцепил вилкой кусочек обжигающего мяса, поместил в рот и зачмокал от удовольствия.
— Я не шибко плотояден, — сказал он, — но это что-то восхитительное. Мастерица, мастерица.
— Понравилось? — обрадовалась Фрося. — Как проголодаетесь, приходите. Буду рада.
— Обязательно, — отозвался отец Михаил и принялся за еду…
— Вот уж кому-то повезет с такой женушкой, — заметил он, поев, и начал вставать, дабы отнести в раковину грязную посуду, но Фрося нахмурилась, покраснела, отобрала тарелку.
— Что вы,… как чужой? — сказала она с укоризной. — Вам нравится меня пинать?
Он улыбнулся, погрозил ей пальцем и произнес:
— Мы же договорились.
— Да уж, — сказала она, наливая ему чаю и отчего-то вздыхая.
Коротышка был в комбинезоне, на голове криво сидела треуголка из газеты, тугие щеки и большой сливообразный нос были свекольного цвета, а короткая седая бороденка торчала вбок.
Выйдя из кабинета, оба грянули песню и по синусоиде продефилировали на выход.
Мистер Б. направился к своему черному Кадиллаку длиною с катер, а Уцуйка, сказав «Подожди, братан, я дружбана позову», устремился к сидевшему на лавке Дустеру.
— Пшли, — сказал он. — Зига довезет.
— Куда довезет? — спросил Дустер, не трогаясь с места. — Вы и так уж оба приплыли. Морячки фиговы.
— Куда довезет? — переспросил Уцуйка. — К Фройту вестимо. Я обещал Зигу с Фройтом познакомить. Пшли.
— Не, я бомжа подожду, — произнес Дустер. — Скоро уже четыре.
— Как знаешь. Зига — наш человек, только его надо держать в ежовых рукавицах.
Сказав это, Уцуйка затрусил к Кадиллаку, влез внутрь, и длинная, как колбаса, машина, плавно набирая скорость, укатила …
Фройт сидел за столом и быстро-быстро писал. Оно, когда пишешь ручкой, почему-то получалось лучше, чем когда набираешь на компьютере. Мысли ложились ровнее.
Он выстраивал на бумаге логическую концепцию реструктуризации мелиоративной отрасли. В его изложении, абсолютно четком и логически выверенном, отрасль намертво встраивалась в правительственную структуру и делалась такой же обязательной её частью, как, скажем, Центробанк.
Фройт смотрел далеко вперед, готовя благополучие для своих сподвижников, которых пока что кот наплакал, но должно было быть значительное количество. Одним прогрессорам с такой инертной и ленивой глыбой, как население Земли, было не справится.






