Теперь что касается министерской секретарши. Уцуйка пожалел стареющую ябеду, не стал заштопывать зев суровыми нитками, а лишь, абсолютно невидимый, поковырялся в речевом аппарате фискалки. В результате, как она ни изощрялась, у неё получались звуки, которые издает не лучшая часть нашего тела после горохового пюре. И это при самом господине министре…
Между тем, едва минуло 16.00, в сквере как штык появился молодой бомж, но теперь его было не узнать. Он где-то помылся, подкупил портки и майку — всё дешевенькое, но чистое. Оказался вовсе даже ничего паренек. В театр с таким, конечно, не пойдешь, а вот куда-нибудь в пивнушку уже можно.
— Двинули, — сказал Дустер, поднимаясь. — Это хорошо, что не пьяный.
Он пошел к метро, говоря:
— Короче, прикинешься шлангом.
— В смысле? — уточнил шагающий рядом бомж.
У него и походка изменилась, стала не такая разгильдяйская. Как же, в новую жизнь вступал вьюноша, эко подфартило, а там, в новой жизни, раздолбаям не место.
— Придурков видел? — сказал Дустер. — Дебилов? Ну, у которых не все дома. Вот под такого и коси. Но смотри, не переборщи, там, куда мы идем, буйных не любят. Короче, коси под тихонького дебила.
Вот тебе и новая жизнь.
— А на фига? — спросил ошарашенный бомж, потом махнул рукой. — А, ладно. Хуже не будет…
В дурдоме их принял припозднившийся мистер Лупо. Помельче начальства не нашлось, все давно уже пили пиво под свиные ножки в кислой капусте.
— Как жизнь? — сказал мистер Лупо, обеими руками энергично пожимая руку Дустера и цепко глядя ему в глаза — не проскользнет ли чего аномальное.
— Работаем, — коротко ответил Дустер. — Вот друга при…
— В войнушку поиграть не хочется? — азартно спросил мистер Лупо, не отпуская его руки. — Город завоевать, кому-нибудь голову срубить?
— Не хочется, — отозвался Дустер, в прошлом Вильгельм Завоеватель. — Хочется сказать, что вот друга при…
— А видения? — перебил его мистер Лупо, всё так же держа за руку. — Ничего такого не кажется? Чего другие не видят?
— Не кажется, — Дустер посмотрел на хлопающего глазами бомжа. — Я вот тут…
— Что мистер Фройт? — горячо спросил мистер Лупо и от избытка чувств принялся так трясти дустеровскую конечность, что у Дустера голова заходила ходуном. — Я слышал, он большим человеком стал. И, как водится, нас, горемык, совсем забыл.
— Отдай! — внезапно заорал Дустер, выдирая руку. — Чего вцепился? Чего смотришь? По ушам захотел? Последний раз спрашиваю: чувака в пациенты возьмешь? Он тихенький, чувак-то. Моргеном зовут. Что? Не слышу.
— Нет, нет, — отмахиваясь, как от мухи, забормотал оглушенный мистер Лупо. — Нету мест. Идите, идите, у нас под завязку.






