ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Люс даже в мыслях не может представить разлуки со своим возлюбленным, падшим ангелом Дэниелом. Целая вечность понадобилась им для того, чтобы найти друг друга, и поэтому, когда любимый вдруг о... Обреченные Лорен Кейт Элизабет, Ирди, Энн и Вику. Мне так повезло, что у меня есть вы Поэтому пусть даже в глубине души Дэниел страдал всякий раз, когда ему приходилось обрывать человеческую жизнь, для всех остальных он выглядел так, словно вернулся после недели на Гавайях, – расслабленным, отдохнувшим, загорелым. – В этом весь Дэниел, – затянув очередной затейливый узел, заметил Кэм. – Всегда отходит в сторону и оставляет мне всю грязную работенку. – О чем ты говоришь? Это я его прикончил. Дэниел окинул взглядом мертвеца: жесткие седоватые волосы, налипшие на бледный лоб, грубые кисти с шишковатыми пальцами, дешевые резиновые галоши, темно-красная дыра в груди. Ему снова стало холодно. Если бы, обеспечивая безопасность Люс, можно было обойтись без убийств, он никогда не поднял бы оружие вновь. Никогда не ввязался бы в очередную битву. И почему-то убийство этого человека казалось не вполне правильным. Более того, Дэниела не оставляло смутное, беспокоящее ощущение, будто что-то было неверно в корне. – Приканчивать их как раз забавно, – проворчал Кэм, обведя веревку вокруг груди мертвеца и затянув ее у того под мышками. – Грязная работа – это отправлять их в море. Дэниел так и не выпустил из руки окровавленный сук. Кэм посмеивался над его выбором оружия, но сам он не видел разницы, чем воспользоваться. Убить он мог чем угодно. – Поторопись, – буркнул Дэниел – его мутило от явного удовольствия, которое Кэм находил в кровопролитии. – Ты тратишь время попусту. Начинается отлив. – А если мы не сделаем это как положено, завтрашний прилив вынесет убийцу прямо сюда, на берег. Ты слишком импульсивный, Дэниел, и всегда таким был. Ты вообще когда-нибудь думаешь дальше, чем на шаг вп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Люс неслась вперед, ее ноги стучали громче, все быстрее по заснеженной улице. Люди бежали так быстро, только когда они были в отчаянии. Когда нечто большее, чем они сами, толкало их вперед.

Лушка могла бежать только к одному.

– Лушка…

Его голос.

Где он? На мгновение, Люс забыла свое прошлое «я», забыла русскую девочку, чья жизнь могла оборваться в любой момент, забыла, что этот Дэниел не был ее Дэниелом, но…

Конечно же, он был.

Он никогда не умирал. Он всегда был здесь. Он всегда был ее, и она всего была его. Она только хотела найти его объятия и укрыться в них. Он будет знать, что ей нужно делать, он сможет ей помочь. Почему она сомневалась в нем раньше?

Она бежала на его голос. Но ни Лушки, ни Дэниела не было видно. Через квартал от реки Люс резко остановилась на пустом перекрестке.

Дыхание сбивалось в замерзших легких. Она не могла стоять из-за холодной, стучащей боли глубоко в ушах, и ледяного покалывания в ногах.

Но в какую сторону ей нужно идти?

Перед ней раскинулось огромное пустое пространство, заваленное обломками и отделенное от улицы лесами и железным забором. Но даже в темноте Люс могла определить, что это были старые руины, а не что-то уничтоженное бомбой во время воздушного нападения.

Оно не слишком хорошо выглядело, просто уродливая, покинутая всеми дыра. Она не знала, почему все еще стояла здесь. Почему она перестала бежать, услышав голос Дэниела…

Пока она не ухватилась за забор, моргнула, и перед ней пронеслась вспышка.

Церковь. Величественная белая церковь с зияющей дырой. Огромный триптих мраморных арок на фасаде. Пять золотых шпилей, поднимающихся высоко в небо. А внутри – ряды отполированных воском деревянных скамей, протянувшихся насколько видно глазу. Над белыми ступенями алтарь.

И все стены, и высокие потолки с арками покрыты прекрасными орнаментами и фресками. И ангелы повсюду.

Храм Христа Спасителя.

Откуда Люс знала об этом? Почему она чувствовала каждым фибром души, что это когда-то было великолепной белой церковью?

Потому что она была тут мгновение назад. Она увидела чьи-то отпечатки в пепле на металле: Лушка здесь тоже останавливалась, тоже смотрела на руины церкви и что-то почувствовала.

Люс ухватилась за перила и снова моргнула, и увидела себя – или Лушку – в детстве.

Она сидела на церковной скамье в белом платье с кружевами. Играл орган, пока люди входили на службу.

Люс только что встретила, и Кристина. Обе выглядели моложе и полнее. Люс вспомнила бабушкины слова, что ее родители мертвы. Но вот они стоят, такие живые… Они словно знали здесь всех,

приветствую каждую семью, проходящую мимо.

Люс наблюдала за отцом, пока он пожимал руку привлекательному молодому человеку со светлыми волосами. Молодой человек облокотился о церковную скамью и улыбнулся ей.