ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Все ближе 21 декабря 2012 г. — день, когда, согласно пророчеству древних майя, истечет отмеренный человечеству срок. Все чаще звучит роковой вопрос: погибнет ли наша планета или мы сможем шагнуть в... Двенадцать Уильям Глэдстоун От автора Дорогой читатель! Из древних скрижалей индейцев майя и по сведениям ученых, изучающих их священный календарь, явствует, что двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года наступит конец летоисчисления и начнется новая эра. От нынешней ее отличит совсем иная вибрация. Жадность и материализм отойдут на второй план. Главенствовать будет гармония всего сущего. Отдельно взятый человек в этот день — двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года — не обязательно заметит радикальную перемену в своей жизни. Но масштабы общих изменений будут колоссальными и со временем лишь возрастут. Некоторые ученые полагают, что произойдут определенные изменения в галактике, которые скажутся даже на магнитном поле Земли и ее электронных полюсах. Специалисты, углубленно изучающие цивилизацию майя, в большинстве своем склонны считать, что грядущие перемены вовсе не будут сопряжены со стихийными бедствиями, несущими невзгоды нашей планете и ее обитателям, в том числе людям. Древние создатели индейских скрижалей верили в торжество созидательных сил, которое увенчается судьбоносным шагом в новую эру. Человечество сделает его двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года, как это и описано в моем романе «Двенадцать». Решения и поступки, которые вы совершите в этот день, способны повлиять на неуловимое колебание чаши весов в сторону планетарной гармонии. Выбор за вами. В радости — Уильям Глэдстоун 12 марта 1949 года Большой взрыв, имевший место двенадцатого марта тысяча девятьсот сорок девятого года, не был тем событием, которое привело к возникновению жизни во Вселенной. Оно подробно описано Стивеном Хокингом и многими другими учеными. Тем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Свои идеи он экстраполировал на природу человеческих взаимоотношений. Если «“А” является, но не равняется “А”», то и все взаимоотношения в совокупности являют собой не совсем то, что являют. Скажем, сын для родителей может и не быть сыном. Жена не обязательно должна быть женой. А студент может являться и одновременно не являться студентом.

Такие утверждения, поначалу казавшиеся самоочевидными, постепенно раскрывали свой истинный смысл, который, пожалуй, никто, кроме самого Макса, до сих пор не постиг. Для него же это значило, что вся человеческая программа, как видно, основывалась на ложных предпосылках и аксиомах, что нередко приводило к подлогу понятий и упущенным возможностям для самого что ни на есть высшего и наилучшего взаимодействия между людьми.

Он теперь видел, как понимание понимания могло бы помочь в улаживании политических и экономических противоречий и конфликтов. Стоило изобличить и развеять ложные предпосылки, как выстраивались совершенно иные, новые структуры, не нуждающиеся в иерархических определениях.

Он продолжал фокусироваться на посылах для математики и философии. Постулат «“А” является, но не равняется “А”» распутывал фундаментальные философские узлы, устранял парадоксы и открывал путь к более высоким уровням абстрагирования для все более сложных математических систем.

Макс пребывал в своем, созданном лишь им мире, восхищенный своими математическими формулировками и пленительностью идей. Все это не давало ему заснуть, несмотря на уже принятое сильнодействующее снотворное.

Доктор Вайнстайн заглянул проведать подопечного и выписал усиленную дозу. В конечном итоге она сработала, и через двадцать минут после его визита Макс уже находился в бесчувствии.

Наутро он проснулся и уже одевался, собираясь покинуть изолятор, когда его остановила медсестра.

— Мне надо вначале позвонить доктору Вайнстайну, — сказала она испуганной скороговоркой. — Нельзя без его одобрения вот так взять и уйти.

— Как! — вскинулся Макс. — Но ведь я чувствую себя в полном порядке. Отдохнул, и теперь мне надо в библиотеку. Как говорится, проверять теорию на практике.

Медсестра сказала, что знать ничего не знает, и горе-пациенту, чтобы ее не расстраивать, пришлось, так или иначе, возвращаться в кровать. В самом деле, не надо усугублять и без того нелегкое положение.

Доктор Вайнстайн по прибытии сообщил, что в изоляторе Максу придется задержаться до тех пор, пока его родители, которые сейчас в Европе и через пару дней вернутся, не заберут его отсюда самолично. В противном случае у него есть указание тех же родителей удерживать его в изоляторе всеми способами, вплоть до помещения в психиатричку, для его же блага и безопасности.