ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Все ближе 21 декабря 2012 г. — день, когда, согласно пророчеству древних майя, истечет отмеренный человечеству срок. Все чаще звучит роковой вопрос: погибнет ли наша планета или мы сможем шагнуть в... Двенадцать Уильям Глэдстоун От автора Дорогой читатель! Из древних скрижалей индейцев майя и по сведениям ученых, изучающих их священный календарь, явствует, что двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года наступит конец летоисчисления и начнется новая эра. От нынешней ее отличит совсем иная вибрация. Жадность и материализм отойдут на второй план. Главенствовать будет гармония всего сущего. Отдельно взятый человек в этот день — двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года — не обязательно заметит радикальную перемену в своей жизни. Но масштабы общих изменений будут колоссальными и со временем лишь возрастут. Некоторые ученые полагают, что произойдут определенные изменения в галактике, которые скажутся даже на магнитном поле Земли и ее электронных полюсах. Специалисты, углубленно изучающие цивилизацию майя, в большинстве своем склонны считать, что грядущие перемены вовсе не будут сопряжены со стихийными бедствиями, несущими невзгоды нашей планете и ее обитателям, в том числе людям. Древние создатели индейских скрижалей верили в торжество созидательных сил, которое увенчается судьбоносным шагом в новую эру. Человечество сделает его двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года, как это и описано в моем романе «Двенадцать». Решения и поступки, которые вы совершите в этот день, способны повлиять на неуловимое колебание чаши весов в сторону планетарной гармонии. Выбор за вами. В радости — Уильям Глэдстоун 12 марта 1949 года Большой взрыв, имевший место двенадцатого марта тысяча девятьсот сорок девятого года, не был тем событием, которое привело к возникновению жизни во Вселенной. Оно подробно описано Стивеном Хокингом и многими другими учеными. Тем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сама она грезила о путешествиях и втайне мечтала стать писательницей, поселившись со временем в английском Девоне, в каком-нибудь коттедже с соломенной кровлей.

Путешествовать в одиночку Моне было не с руки. Еще чего! Пойдут пересуды насчет ее поведения и морального облика. Дело-то серьезное.

Вообще-то перед ней ставилось негласное задание обзавестись женихом на этом «пароходе холостяков». Лимит времени истекал, а потому будущее Моны, равно как и ее сестер Джейн и Мириам, оказалось, можно сказать, в подвешенном состоянии. Круиз был обставлен так, что между незамужними женщинами и неженатыми мужчинами на пароходе предусматривалось широкое общение. На первом круизном ужине Джейн с Моной оказались прописаны за столиком капитана.

За тем же столиком волею судеб оказался Герберт Дофф, щеголеватый молодой человек, одногодок Моны. Роста и внешности он был весьма подходящих — кудрявый брюнет под метр восемьдесят с искристыми карими глазами, непринужденного нрава, чуть полноватый от обилия пищи и вина, но складный и в прекрасной физической форме.

Герберт, как выяснилось за разговором, подавал большие надежды как ученый в области химии. На корабль же его занесло взрывом, грянувшим в лаборатории «Юнион карбид», от которого он стал туг на одно ухо и получил шестимесячный оплачиваемый отпуск. Это время будущий специалист использовал с толком, не вылезая с балов и банкетов, флиртуя с пышногрудыми красавицами и вообще обустраивая свою жизнь. К примеру, на сегодня он был занят переоформлением своих водительских прав.

Как раз это обстоятельство решительным образом и повлияло на его дальнейшую карьеру. Герберт обратил внимание, что брошюр с экзаменационными билетами на всех не хватает, а потому, располагая временем, он занялся их распечаткой и распространением среди желающих сдать на права.

Поскольку число людей, заваливших экзамен и думающих сдать его повторно, неуклонно росло, он нанял машинистку и размножил на ротаторе сотню экземпляров брошюры с ответами на билеты по правилам дорожного движения.

Затем он встал с этими книжечками у входа в манхэттенский пункт регистрации автолюбителей и быстро распродал все без остатка, по доллару за штуку. Увеличив разом тираж до нескольких тысяч, он привлек к распространению брошюр знакомых студентов, по четвертаку за каждый проданный экземпляр. Так брошюры наводнили весь Нью-Йорк. На протяжении ряда месяцев чистая прибыль у Герберта составляла по нескольку тысяч долларов в неделю. В середине тридцатых годов — очень приличные деньги. Химику такая зарплата и не снилась.

В ту пору страна все еще выходила из Великой депрессии. Всеобщей воинской повинности тогда еще не было, а военная служба считалась делом престижным и предлагала альтернативу безработице.