ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мужчина был обрюзгшим, видно, что его не заботит собственный внешний вид, и в грязной засаленной одежде.

Этот тип мне сразу не понравилось, слишком пустой был у него взгляд. Взгляд убийцы. Да и одежда, присыпанная пылью, и пропитанная потом, была цивильным костюмом, даже небольшой серый от пыли котелок выбивал его из образа ковбоя. Глядя на него, первое что приходило на ум, это картёжник. Но те предпочитали иметь истую одежду, а не засаленную на локтях и рукавах.

— Я в курсе, — ответил я спокойно, отслеживая каждое его движение. Остальные ковбои тоже были крутыми парнями, но это был самым опасным. Моральной планки у него не было.

Судя по виду «картежника» он был любителем устраивать неприятности другим людям, однако мой вид не давал пока ему достаточного основания для ссоры.

— Проезд караванов по землям Большого Билла платный.

— Согласно законам правительс… — начал было я, как был грубо прерван.

— Да мне плевать на законы. Или вы платите или будете иметь дело со мной, — выпятив челюсть вперед, сказал неизвестный.

«Вот уж никак не ожидал встретить здесь самый настоящий „гоп — стоп“», — подумал я.

— Я не знаю кто вы, — сказал я вежливо, но с вопросительной интонацией.

— Это Дик Беннет, парень, — сказал один из ковбоев зажав губами потухшую сигариллу.

— Первый раз слышу, это должно мне что-то говорить? — спросил я.

— Тут уже перегоняли стадо коров парни из Техаса, которые тоже не слышали о Беннете, и они пожалели об этом, — ответил тот же ковбой, в пропылённом плаще.

— Тим, скачи в караван, скажи, что тут требуется присутствие старшины… Это он должен решать, — пояснил я Беннету.

— Но?.. — что-то хотел сказать Тим, но я прервал его.

— Тим!

Услышав за спиной удаляющийся топот коня Тима, я не сводя взгляда с Беннета, сказал:

— У нас старшина Бак Тревис, он подъедет и вы будете решать вопрос о проезде, — сказал я спокойно. Мне не нужны были проблемы, меня ждали в караване жёны, и я не хотел делать их вдовами так быстро.

— Не нравишься ты мне парень, — вдруг сказал Дик Беннет, после пяти минутного ожидания.

Я вдруг понял, что сейчас мне придется стрелять. Беннет был самым настоящим маньяком, и убийства он сделал своей профессией. Думаю, в мирной жизни он был бы каким-нибудь цветником — лавочником, но револьвер уравнял его шансы с другими людьми. Из невысокого, квадратного нескладного мужчины, он вдруг стал опасным человеком, о котором говорят со страхом, и он упивался этим страхом, кайфуя.

Я же не испытывал страха перед ним, и он это видел. Понятное дело это ему не понравилось, и Беннет решил исправить эту не справедливость, как он решил, да и пугнуть переселенцем трупом свежее убиенного переселенца, тоже по его мнению была не плохая идея. Так что у меня были проблемы… Или у его, тут как посмотреть.