ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Вот сейчас и посмотрим Мишенька, как ты поднял своё мастерство во владении револьвером от каждодневных тренировок», — подумал я, опуская руку так, чтобы ладонь была у рукоятки «кольта». «Винчестер» я уже убрал в седельную кобур под пристальными взглядами ковбоев и Беннета.

Дик, с улыбкой встретил мое движение. Бросок его руки к револьверу я заметил сразу, и еще только ствол его «ремингтона» покидал кобуру, как ахнул «кольт» в моей руке. Заметив движение справа, я держа «кольт» правой рукой два раза ударил левой по курку сбив с лошади крайнего левого ковбоя. Остальные быстро подняли руки.

Главная хитрость быстрой стрельбы, это когда держишь револьвер одной рукой, нажав на спусковой крючок, и одновременно ладонью другой быстрыми ударами взводишь курок после каждого выстрела это то, что ствол должен быть слегка опущен. При тренировках, я часто мазал по целям при такой стрельбе, пока не догадался опустить ствол, и всё пошло как по маслу. При ударе по курку ствол как не держи его все равно слегка задирается, как было у меня вначале, и пули летят не туда куда хочешь, так что это опускание компенсирует прицеливание при стрельбе. Что у меня и получилось.

Уронив на землю револьвер, Дик Беннет, держась за грудь, медленно сполз на землю.

— Руки что бы я видел, — напомнил я ковбоям

— Это был лучший стрелок на этой стороне штата, — сказал говорливый ковбой.

— Теперь уже нет, — равнодушно ответил я.

— Большой Билл рассердится, — сказал молчавший до этого ковбой.

Не мне сказал, просто констатировал факт. Остальные молча с ним согласились. Мне было безразлично, кто, и где там рассердиться, интерес у меня был другой.

— Аккуратно расстегните и снимите пояса. Только тихо, чтобы я это видел.

Когда подскакали парни с каравана во главе с Тревисом, все трое ковбоев сидели на земле и лениво наблюдали за приблизившимися всадниками.

Быстро осмотревшись, Тревис спросил:

— Маккена, что тут произошло?

— Все в порядке Бак. Мы договорились, они нас пропускают.

Быстро описав старшине все, что тут произошло, я добавил в конце:

— … так что сам понимаешь, да воздастся каждому за дела его.

— Хорошо. Ты молодец Джон. Я слышал об этом Беннете, говорят, он застрелил несколько парней в Солт — Лейк — Сити, и одного из них, маршала Тоннера в спину.

Когда ковбоев сажали со связанными за спиной руками на лошадей, говорливый спросил с задумчивым видом:

— Так ты Джон Маккена? Тот который убил Веселого Джека?

«Быстро летит моя слава», — подумал я.

Я не ответил, нужен он мне больно, просто стегнув коня Джека, поскакал обратно к каравану. В передовой дозор Тревис отправил других людей. А тот наблюдатель, которого я видел, так и не дал о себе знать, видимо это действительно был какой-то пастух, как предположил Бак.