ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Накинув поводья на одну из свободных перекладин, и завязав небольшой узел я, подошел ко входу в салун, к таким памятным по фильмам створкам и, отряхнув от пыли шляпу, тщательно её выгладил пальцами, чтобы она приняла свой обычный вид настоящей ковбойской шляпы, толкнул правую створку и вошёл внутрь, прямо в разгар пьяной драки.

Обойдя эту драку положив ладонь на рукоятку «кольта» я подошёл к бармену и щелчком сбив шляпу на затылок, облокотившись о стойку, спросил у бармена, который невозмутимо протирал стакан:

— И часто у вас такое?

Мельком осмотрев меня, и видимо составив свое представление, он ответил:

— Бывает.

— Понятно. Мне нужна информация, — сказал я, пододвигая к бармену мелкую монету.

Уже внимательно осмотрев меня, бармен спросил:

— Что вас интересует?

Монетка в это время неуловимо для глаз уже исчезла со стойки.

— Мне нужен тот, кто знает восточные земли штата как свои пять пальцев. А лучше горы.

— Есть такой. Думаю, никто не знает прерии и горы лучше него.

Заметив, что бармен тянет время, я понятливо кивнул и протянул ему еще одну монетку.

— В том углу за щитом сидит индеец, местный вождь. Он тот, кто тебе нужен. Только… Хм, только у него четыре пальца.

Хмыкнув, я покачал головой и, продолжая держать зал в поле зрения, а то мало ли что, тут не только стулья летают, но и пули, направился за загородку.

Драка в это время уже прекратилась и зрители, которые пропустили мое появление, недовольно ворча стали расходиться по своим местам.

Обойдя загородку, я увидел похрапывающего горбоносого мужчину в возрасте. Его зачесанные назад с проседью волосы, были стянуты кожаным шнурком. Весь вид показывал, что он следит за собой, однако это не мешало ему напиваться вдрызг. И сейчас он был не адекватен. Осмотрев его. Я вернулся к бармену и, дав ему долларовую монету, попросил после пробуждения вождя, направить его ко мне, объяснив как меня найти, однако имени своего не назвал, мало ли что. Если вождь такое уникум, сам найдёт.

Обойдя столик с сильно загулявшей компанией, двое из которой участвовали в драке, я их запомнил по красным шарфам, вышел на улицу и озадаченно остановился. Черныша не было. Из восьми лошадей, что были привязаны у коновязи, отсутствовало шестеро, как и мой Черныш.

— Не понял!

Моющий окровавленное лицо один из проигравших поднял голову, и, посмотрев на меня, оскалился, показывая выбитые зубы. Через секунду он затрясся от смеха.

— Это что такое?! — возмущенно показал я на коновязь обеими руками.

Однако парнишка молчал, продолжая мыть лицо, но это ему мало помогало, кровь из разбитой брови продолжала стекать. Тут штопать надо.

— Слушай парень, когда тебя выкидывали, то мой конь еще был здесь. Так что я не уйду пока не узнаю кто его забрал.