ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но блин, каков ловкий ход! Эдак можно заявить о себе как о ловком стрелке, завалившем в „честном“ поединке уже знаменитого ганфайтера».

— Ай да шериф, ай да сукин сын, — невольно покачал я головой, проверяя ударно — спусковой механизм обоих «кольтов».

Осмотрев патроны на поясе, я вытащил один из них и тоже проверил его. На этот раз они оказались вполне нормальными, поэтому перезарядив оба «кольта», я дополнил нехватку патронов из запаса в сумке. После чего умывшись, одел шляпу и поправил её так чтобы она сидела чуть вкривь, как это делал Д, Артаньян, и открыв дверь спокойно вышел из номера.

— Яичница с беконом, — просветила меня миссис Кляйн, ставя передо мной тарелку с завтраком. Посмотрев на тарелку, я с недоумением посмотрел на самолично обслуживающую меня хозяйку. Размер завтрака впечатлял, поэтому поблагодарив хозяйку, я попросил принести еще пять порций.

— А зачем? — удивилась та.

— Мне ЭТОГО будет маловато, — ответил я, слегка улыбнувшись. То, что скоро предстоит перестрелка, я не особо задумывался, это пускай шериф беспокоится, уж я-то свой живот защитить сумею.

После не такого уж и плотного завтрака, я направился к офису шерифа, за своими деньгами.

Отвечая на приветствия знакомых, не очень знакомых, и совершенно не знакомых людей, я дошел до офиса, и спокойно толкнув дверь, вошёл в помещение, где за стойкой сидел и читал газету один из помощников шерифа Виктор Ковальски.

— День добрый. Шериф у себя? — спросил я у него.

— Добрый день, мистер Макенна. Шерифа пока нет, он у Хоткинсов, — ответил Ковальски, приветливо улыбнувшись.

— Что-то случилось? — спросил я. Меня это действительно интересовало, так что спросил я не просто так.

— На сколько я знаю нет, просто у шерифа появилось несколько вопросов к Джиму Хоткинсу, вот он и уехал.

— Понятно, а давно?

— Засветло и уехал, так что скоро должен вернуться.

— Угу, понятно. Тогда я подожду… Хотя нет. У вас я посмотрю тут рядом парикмахерская?

— Да. Гарри Пиннес уже два года стрижет весь город, — кивнул помощник шерифа.

— Я скоро вернусь. Если шериф вернётся, сообщите ему обо мне, — попросил я и, получив согласие, вышел из офиса, направившись в парикмахерскую.

Голова после мытья слегка чесалось, но я все равно одел шляпу, чтобы не испортить прическу. К сожалению, местный парикмахер не знал значения слова полубокс, и мне пришлось объяснять ему на пальцах, что это такое. Так что вышел я новым человеком, честно говоря, надоело уже ходить обросшим. Для меня человек, у которого длина волос больше пяти сантиметров считался уже очень сильно обросшим.

«Интересно, как меня вызовет шериф, ведь просто так застрелить для него не подходит, ему ведь жить тут, это если он, конечно, не изберет другой путь жизни, не совсем честный», — думал я, выходя из парикмахерской.