ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Шериф стоял за дверцей салуна и смотрел на меня немигающим застывшим взглядом. После чего сделал медленный шажок назад и скрылся внутри салуна. Облепившие окна и крыши зрители, молча смотрели на то, как я иду к парню с двумя револьверами который не слишком добро смотрел на меня.

«По видимому это „нянька“ Хоткинса — младшего», — подумал я, остановившись.

— Не стоит, Крис, — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

После чего повернувшись, направился к гостинице. Все это было под любопытными взглядами местных зрителей, которые продолжали молча провожать меня глазами.

«Прям, молчаливые зрители», — подумал было я, но вспомнив о стрелках которые первоклассно стреляют на звук, только подивился опыту зрителей, похоже они тоже знали эту особенность некоторых стрелков.

Парень не последовал моему совету. Стрелять в спину подло, но он попытался сделать это. Заметив, что отражение в витрине бакалейной лавки дернулось, я прыгнул в сторону и налету выхватив левый «кольт», на вскидку выстрелил по Крису.

В отличие от Хоткинса — младшего Крис успел выстрелить. И даже попал. Глянув на бившуюся в истерике женщину, которой пуля попортила причёску, я снова бросил взгляд на лежащего в пыли ковбоя, повернулся и, продолжая отслеживать обстановку, дошёл до гостиницы. Проверять стрелка не было смысла, у меня все пули были «дум — дум» ему оторвало пол плеча и разворотило грудину. С такими ранами не живут.

Собрав вещи и сдав ключ, я направился в конюшню, где нетерпеливо переставляя копыта радостно заржав, встретил меня Черныш, который всем своим лошадиным нюхом чуял что скоро мы снова отправимся путешествовать, по бескрайним прериям.

Достав деньги и соломы, я убрал мешочки в чересседельные сумки, так что в моем облике ничего не привлекало внимание, разве что только дальнобойный «Спрингфилд», который я держал в руках, выезжая из конюшни, выбивался из образа добропорядочного переселенца.

В самом городе и на выезде из него меня никто не ждал, разве что две крупные вороны, которые вспорхнули с дороги под дробный перестук Черныша.

То, что меня ждут на выезде, я сомневался, слишком мало времени я дал для этого. Да и никто не ожидал о таком исходе поединка, так что я ехал спокойно, но все равно посматривал по сторонам. Так, на всякий случай.

Я оказался прав, меня не ждали. Поэтому проскакав километров десять, я пустил Черныша трусцой, изредка поглядывая по сторонам, следуя по глубоким колеям прошедшего здесь недавно каравана переселенцев.

В двадцати километрах от города я остановился пообедать. Сварив кофе, я достал пироги миссис Кляйн, что она дала мне в дорогу и, попивая подслащённый напиток, съел весь запас пирогов, опасаясь, что они могут испортиться на такой жаре.