Конь шерифа стоял у офиса, так что я был уверен, он вернулся.
— Добрый день шериф, — входя в офис, поздоровался я с ним, лучась улыбкой.
— Добрый день, — слегка холодновато ответил он.
Шериф стоял у стойки и о чём-то беседовал с Ковальским, когда я вошёл в помещение.
«У — у-у, я гляжу, он уже настраивается. Ну-ну», — подумал я, продолжая выражать лицом своё хорошее настроение. Да и почему мне быть с плохим настроением? Как-никак за деньгами пришёл, своими честно заработанными.
— Как насчет моих денег?
— Да, пройдем ко мне, я выдам их, — так же холодно ответил мне шериф, направляясь в свой кабинет.
Проходя мимо Ковальского, пользуясь тем, что шериф был ко мне спиной, я посмотрел на помощника шерифа и вопросительно поднял бровь, показывая свое недоумение. Ковальский только пожал плечами, он и сам был озадачен таким приемом шефа.
Разговора не получилось, я получил причитающиеся мне деньги, расписался и, не прощаясь, вышел из кабинета.
— Смотри, потом и кровью заработанное, — похвастался я Ковальских, хлопая себя по груди, куда убрал мешочек с монетами.
Попрощавшись с ним, я вышел из офиса шерифа и направился к гостинице не особо торопясь, насколько я знал, или вернее догадывался, далеко мне уйти не дадут.
— ЭЙ ТЫ! Ты назвал меня конокрадом?! — услышал я за спиной знакомый голос.
«Ай да шериф. Молодец. Он оказался умнее чем я думал. Он продал меня Хоткинсам», — подумал я, поворачиваясь к Джиму Хоткинсу, который стоял за моей спиной посередине улицы, широко расставив ноги на ширину плеч, и держа наготове руку у рукоятки револьвера.
Это был классический вызов, на который я просто не смог бы отказать. Здесь считалось это потерей лица, так что я повернулся к нему лицом и, встав в расслабленную позу, спокойно посмотрел на Хоткинса.
— Скажи спасибо, что я назвал тебя конокрадом, конокрад, а не мужеложцем. Судя по твоей позе, ты только что от своего мальчика, — чуть насмешливо улыбнувшись, сказал я.
Сперва, до Хоткинса не дошло, что я сказал. Но по мере понимания его лицо становилось все бледнее и бледнее. Бешено сверкнув глазами, он мощным рывком, я бы даже сказал демонстративным, выдернул револьвер.
Я совершенно спокойно смотрел, как его пальцы медленно коснулись рукоятки револьвера и стали вытягивать его из кобуры. Для меня время как будто замедлилось. Дождавшись, когда покажется ствол, я молниеносно выхватил «кольт» и выстрелил дуплетом.
Привстав на цыпочки, Джим Хоткинс, держась за грудь, стоял и смотрел на меня с таким ужасом, что я невольно покачал головой. Сперва на пыльную дорогу упал револьвер, выпав из безвольной руки, а потом на спину свалился и сам хозяин.
Глядя на лёгкое облачко пыли, поднявшееся от падения, я громко сказал шерифу:
— Я всегда проверяю свое оружие.






