ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мир без голода и болезней, мир, в котором не существует ни войн, ни нищеты. Даже смерть отступила от человечества, а люди получили возможность омоложения, и быстрого восстановления от ужасных травм... Серия «Жатва смерти» Neal Shusterman SCYTHE Перевод с английского В. Миловидова Компьютерный дизайн Е. Ферез Печатается с разрешения издательства Simon & Schuster, Inc. и литературного агентства Andrew Nurnberg. © Neal Shusterman, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2016 © Издание на русском языке AST Publishers, 2019 Дверь открыла мать. Ситра не видела гостя – его фигура была закрыта отворенной дверью. Она увидела только, как мать застыла в неподвижности, словно жилы ее мгновенно затвердели. Казалось – толкни ее слегка, и она, упав на пол, разлетится на куски. – Могу я войти, миссис Терранова? Тон, которым гость произнес эти слова, выдал его. Звучный голос, таящий саму неизбежность; голос, подобный гулу колокола, убежденного в том, что звучание его настигнет всякого, кто обречен его услышать. Еще не видя вошедшего, Ситра поняла: это жнец. Боже! Жнец явился в наш дом! – Конечно, проходите. Мать Ситры сделала шаг в сторону, чтобы освободить проход, – словно гостем была она, а не наоборот. Жнец миновал порог, неслышно ступая по паркетному полу обутыми в мягкие туфли ногами. Его складчатая мантия была сшита из льняной ткани цвета слоновой кости, и хотя она почти касалась пола, на ней не было видно ни пятнышка. Жнецы, как Ситре было известно, могли сами выбирать цвет своей мантии – любой цвет, кроме черного, который не вполне, как считалось, подходил их службе. Черный означал отсутствие цвета, и это противоречило сути жнеца. Сияющие и просветленные, жнецы считались цветом и светом человечества – именно поэтому они и выбирались для этой работы. Некоторые мантии были яркого цвета, иные более приглушенного. Выглядели они как богатые, струящиеся по воздуху одеяния ангелов, слетевших с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За восемь месяцев, которые он провел в ученичестве у жнеца Годдарда, он временно лишил жизни более двух тысяч человек, главным образом людей, которые, восстановившись, приходили к нему снова и снова. Как относились к нему эти люди? Ненавидели? Или просто понимали, что у него такая работа? Временами от них требовалось, чтобы они либо бежали, либо оказывали сопротивление. Большинство не владели навыками самозащиты, но некоторые были вполне тренированы. Случались занятия, когда у объектов было оружие. Роуэн получал и ножевые, и даже огнестрельные ранения, но недостаточно серьезные, чтобы попасть в восстановительный центр. Он стал исключительно умелым убийцей.

– Ты превзошел самые смелые мои ожидания, – сказал ему Годдард. – Я полагал, что в тебе есть искра, но оказалось, что там – целый ад огня!

Как и обещал Годдард, Роуэн даже начал получать от этого удовольствие, но, как и жнец Вольта, презирал себя за это.

– Я очень жду, когда тебя посвятят, – сказал ему Вольта как-то во время дневных занятий. – Может, тогда мы с тобой вдвоем уйдем от Годдарда. Будем заниматься «жатвой» в удобном для нас ритме.

Но Роуэн понимал, что Вольте никогда не преодолеть сил притяжения, которые привязывали его к Годдарду.

– Ты полагаешь, что выберут меня, а не Ситру? – спросил Роуэн.

– Ситра исчезла, – напомнил Вольта. – Ее уже несколько месяцев нет ни в одной сети. Если она и покажется на конклаве, лицензионный комитет вряд ли проявит к ней благосклонность за столь долгую самовольную отлучку. Все вы должны проходить финальное испытание, и конечно же ты победишь.

Именно этого Роуэн и боялся.

Весть об исчезновении Ситры до Роуэна дошла через слухи и сплетни. Официально он ничего не знал, не знал и всей истории. Ксенократ обвинял ее в чем-то. В дисциплинарном комитете проходили экстренные собрания, и жнец Кюри выступала там от ее имени, доказав ее полную невиновность. Обвинения наверняка были сфабрикованы Годдардом – он рвал и метал, когда комитет принял решение снять их. Добавило ему злости и то, что Ситра бесследно исчезла. Никто, даже жнец Кюри не знал, где она.

На следующий день после заседания комитета Годдард забрал Роуэна и вместе с остальными своими жнецами отправился на очередную массовую «жатву». Свою ярость он излил на многолюдный праздник урожая. На этот раз Роуэну не удалось никого спасти, так как Годдард держал его рядом с собой в качестве оруженосца. Жнец Хомский своим огнеметом поджег гигантский лабиринт, стены которого образовывали заросли кукурузы, а остальные жнецы убивали всех, кто, спасаясь от дыма и огня, выбегал из него.

Вольта стал объектом всеобщей ярости, потому что он лишил Годдарда и остальных значительной доли удовольствия, бросив в лабиринт контейнер с ядовитым газом.