ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно... Татуировщик из Освенцима Хезер Моррис Heather Morris THE TATTOOIST OF AUSCHWITZ Copyright © Heather Morris, 2018 All rights reserved Серия «Азбука-бестселлер» © И. В. Иванченко, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Он пытается оценить габариты своей тюрьмы. Ширина вагона примерно два с половиной метра. Но ему не виден конец вагона, и он не в состоянии прикинуть длину. Вглядываясь в бесчисленные подскакивающие головы, он пытается сосчитать своих попутчиков, но в конечном итоге отказывается от этой затеи. Он не знает, сколько всего вагонов в составе. У него болят ноги и спина. Лицо чешется. Щетина напоминает, что он не мылся и не брился уже два дня, с тех пор как их посадили в вагоны. В душу закрадывается тревога. Когда соседи пытаются втянуть его в разговор, он подбадривает их, стараясь обратить страх в надежду. Мы попали в дерьмо, но давайте постараемся не захлебнуться в нем. Он слышит произнесенные вполголоса оскорбительные замечания по поводу своей внешности и манер. Обвинения в происхождении из высших слоев общества. — А теперь смотри, куда тебя это завело. Он пытается не придавать значения этим словам и с улыбкой встречает пристальные взгляды. Некоторые толкают его, когда он проходит мимо. Приходится самому отвоевывать себе место. — Как ты можешь быть таким спокойным? — говорит сосед. — У них винтовки. Эти подонки наставили на нас винтовки и загнали в эту… эту скотовозку. — Я тоже не этого ждал, — улыбается ему Лале. — Куда, по-твоему, мы едем? — Не имеет значения. Просто помни: мы сейчас здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности. — Но что, если… — Никаких

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гита умерла 3 октября 2003 года.

Лале умер 31 октября 2006 года.

Послесловие

Когда меня попросили написать послесловие к этой книге, я был обескуражен. Голову переполняли всевозможные воспоминания, и я был не в силах начать.

Надо ли писать о еде, главной заботе моих родителей, но особенно мамы, которая очень гордилась холодильником, заполненным куриными шницелями, разными «нарезками», пирожными и фруктами? Помню ее горе, когда в одиннадцать лет я перешел на основной рацион. В пятницу вечером она подала мне, как обычно, три шницеля, и я никогда не забуду выражение ее лица, когда два из них я положил обратно на поднос.

— Что случилось? — спросила она. — Моя стряпня больше тебе не нравится?

Ей было очень трудно понять, что я больше не мог есть столько, сколько привык. Однако ее утешало то, что мой приятель, приходивший ко мне, поздоровавшись, сразу шел к холодильнику. Это очень ее радовало. Наш дом всегда был гостеприимным и радушным.

Как мама, так и папа очень поддерживали меня во всех моих увлечениях и занятиях, к которым меня тянуло, и с энтузиазмом поощряли все мои увлечения: лыжи, путешествия, верховую езду, парасейлинг и другие. Они чувствовали, что были лишены этого в юности, и не хотели, чтобы я упустил что-нибудь интересное.

Я рос в семье, пропитанной атмосферой любви. Преданность моих родителей друг другу была полной и бескомпромиссной. Когда многие из их круга знакомых начали разводиться, я подошел к маме и спросил, как ей и моему отцу удалось столько лет оставаться вместе.

— Нет идеальных людей, — ответила она. — Твой отец всегда заботился обо мне, с первого дня, как мы встретились в Биркенау. Я знаю, что он не идеален, но для него я всегда буду на первом месте.

Наш дом был всегда полон любви и обожания, особенно ко мне. Видеть, как после пятидесяти лет брака они обнимаются, держат друг друга за руки и целуются, — полагаю, это помогло мне стать любящим и заботливым мужем и отцом.

Мои родители хотели, чтобы я знал, через что они прошли. Когда по телевидению начали показывать сериал «Мир в войне», мне было тринадцать, и они заставили меня смотреть его в одиночестве каждую неделю. Для них было бы невыносимым смотреть его вместе со мной. Помню, когда показывали документальные кадры из концлагерей, я пытался высмотреть там родителей. Эти кадры застряли в моей памяти навсегда.

Мой отец свободно рассказывал о своих приключениях в лагере, но только во время еврейских праздников, когда он и другие мужчины сидели за столом, вспоминая пережитое. Это были захватывающие истории. Мама, однако, не вдавалась в подробности, за исключением одного случая, когда она в лагере сильно заболела и к ней во сне явилась ее мать и сказала ей: «Ты поправишься. Поезжай в далекую страну и роди сына».