Я же сказал, тебе не понравится.
Лале бьет ладонью по последнему положенному кирпичу, сшибает его и от боли трясет рукой.
Виктор лезет в лежащий рядом мешок и достает кусок сырокопченой колбасы, завернутый в вощеную бумагу.
— Вот, возьми, я знаю, вас морят голодом, а у меня еще много этого дома.
— Это наш обед! — кричит Юрий, бросаясь к отцу, чтобы выхватить у него колбасу.
Виктор отталкивает Юрия:
— Ничего с тобой не случится, если денек не поешь колбасы. Этому парню она нужнее.
— Вот скажу маме, когда придем домой.
— Моли Бога, чтобы я не рассказал ей о твоем поведении. Тебе еще долго придется учиться хорошим манерам, молодой человек. Пусть это будет твоим первым уроком.
Лале все-таки не берет колбасу:
— Простите. Я не хотел доставить вам беспокойство.
— Но все же доставил, — причитает обидчивый Юрий.
— Ничего подобного, — возражает Виктор. — Лале, бери колбасу и снова приходи к нам завтра. Я принесу тебе еще. Черт, если мы в силах помочь хотя бы одному из вас, мы это сделаем! Правда, Юрий?
Юрий неохотно протягивает руку Лале, и тот пожимает ее.
— Спаси одного — спасешь целый мир, — тихо говорит Лале скорее себе самому, чем окружающим.
— Я не могу помочь вам всем.
Лале берет еду:
— Мне нечем вам отплатить.
— Это не важно.
— Спасибо. Правда, может быть, я найду способ вас отблагодарить. Если найду такой способ, сможешь достать мне кое-что еще, например шоколад?
Ему нужен шоколад. Вот что можно подарить девушке, если получится достать.
— Уверен, мы что-нибудь придумаем. Тебе лучше уйти, на нас пялится офицер.
— Пока, — говорит Лале, засовывая колбасу в портфель.
Пока он идет к своему бараку, в воздухе кружатся снежинки. Попадая в последние лучи солнца, они вспыхивают. Эти пляшущие огоньки напоминают ему о калейдоскопе, с которым он играл в детстве. Что не так с этой картинкой? По пути в барак Лале обуревают эмоции. Снег тает на его лице, перемешиваясь со слезами. Наступила зима 1942 года.
* * *
Придя в свою комнату, Лале достает кусок колбасы и аккуратно разламывает на равные части. Потом разрывает вощеную бумагу на полоски и плотно заворачивает каждый кусочек, потом убирает в портфель. Дойдя до последнего кусочка, Лале останавливается и рассматривает этот небольшой плотный сверток с едой, зажатый в его огрубевших грязных пальцах. Пальцах, когда-то бывших гладкими, чистыми и холеными, пальцах, которыми он брал со стола изысканную еду, которые поднимал, говоря хозяину дома: «Нет, благодарю, мне, пожалуй, больше не нужно». Покачав головой, он засовывает сверток в портфель.
Он идет в сторону одного из зданий «Канады». Как-то он спросил знакомого из блока 7, почему эти сортировочные склады так называются.
— Работающие там девушки мечтают о какой-то далекой стране, где всего вдоволь и все живут счастливо.






