ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно... Татуировщик из Освенцима Хезер Моррис Heather Morris THE TATTOOIST OF AUSCHWITZ Copyright © Heather Morris, 2018 All rights reserved Серия «Азбука-бестселлер» © И. В. Иванченко, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Он пытается оценить габариты своей тюрьмы. Ширина вагона примерно два с половиной метра. Но ему не виден конец вагона, и он не в состоянии прикинуть длину. Вглядываясь в бесчисленные подскакивающие головы, он пытается сосчитать своих попутчиков, но в конечном итоге отказывается от этой затеи. Он не знает, сколько всего вагонов в составе. У него болят ноги и спина. Лицо чешется. Щетина напоминает, что он не мылся и не брился уже два дня, с тех пор как их посадили в вагоны. В душу закрадывается тревога. Когда соседи пытаются втянуть его в разговор, он подбадривает их, стараясь обратить страх в надежду. Мы попали в дерьмо, но давайте постараемся не захлебнуться в нем. Он слышит произнесенные вполголоса оскорбительные замечания по поводу своей внешности и манер. Обвинения в происхождении из высших слоев общества. — А теперь смотри, куда тебя это завело. Он пытается не придавать значения этим словам и с улыбкой встречает пристальные взгляды. Некоторые толкают его, когда он проходит мимо. Приходится самому отвоевывать себе место. — Как ты можешь быть таким спокойным? — говорит сосед. — У них винтовки. Эти подонки наставили на нас винтовки и загнали в эту… эту скотовозку. — Я тоже не этого ждал, — улыбается ему Лале. — Куда, по-твоему, мы едем? — Не имеет значения. Просто помни: мы сейчас здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности. — Но что, если… — Никаких

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Горстка эсэсовцев слоняется поблизости от них, болтая, куря и не обращая внимания на заключенных. Гита с подругами прогуливаются, сохраняя на лицах серьезное выражение.

Лале наблюдает за Гитой и другими девушками, улыбаясь тревожному выражению ее лица. Вот-вот она его увидит, но тут он прячется за спины других заключенных. Однако продолжает медленно продвигаться к ней. Дана замечает его первой и собирается что-то сказать Гите, но Лале подносит палец к губам. Не останавливаясь, он берет Гиту за руку и продолжает идти. Подруги прыскают и хватаются друг за друга, а Лале молча уводит Гиту за административный корпус, удостоверившись, что караульный на ближайшей вышке отвлекся и не смотрит в их сторону.

Прижавшись спиной к стене здания, он опускается на корточки и увлекает Гиту за собой. Отсюда им виден лес за оградой территории. Гита уперла взгляд в землю, а Лале пристально смотрит на нее.

— Привет… — робко произносит он.

— Привет, — откликается она.

— Надеюсь, я тебя не напугал.

— Это не опасно? — Она бросает взгляд на ближайшую сторожевую вышку.

— Вероятно, нет, но я не могу просто смотреть на тебя. Мне надо быть с тобой, разговаривать, как должны делать люди.

— Но мы не в безопасности…

— Здесь никогда не будет безопасно. Поговори со мной. Хочу услышать твой голос. Хочу все о тебе узнать. Я знаю лишь твое имя. Гита. Красивое имя.

— Что ты хочешь от меня услышать?

Лале ищет подходящий вопрос. Начинает с чего-то обычного:

— Как… Как проходил твой день?

Теперь она поднимает голову и смотрит ему прямо в глаза:

— О-о, ты знаешь, как это бывает. Вставала, плотно завтракала, целовала на прощание маму и папу и ехала на автобусе на работу. Работа была…

— Ладно, ладно, прости, глупый вопрос.

Они сидят рядом, но смотрят в разные стороны. Лале слышит дыхание Гиты. Она постукивает большим пальцем по бедру. Наконец она спрашивает:

— А как проходил твой день?

— О-о, знаешь, я вставал, плотно завтракал…

Они поглядывают друг на друга и тихо смеются. Гита слегка подталкивает Лале локтем. Их руки случайно соприкасаются.

— Что ж, если мы не можем говорить о том, как ты проводила дни, расскажи мне о себе, — говорит Лале.

— Рассказывать нечего.

Лале ошеломлен.

— Как это нечего? Как твоя фамилия?

— Я всего лишь номер. — Она пристально смотрит на Лале, качая головой. — Уж ты-то это знаешь. Ты сам мне его дал.

— Да, но это только здесь. Кто ты за пределами этого места?

— «За пределами» больше не существует. Существует только «здесь».

Лале поднимается и смотрит на нее:

— Меня зовут Людвиг Эйзенберг, но люди называют меня Лале. Я родом из Кромпахи в Словакии. У меня есть мать, отец, брат и сестра. — Он замолкает. — Теперь твоя очередь.

Гита отвечает ему дерзким взглядом:

— Я заключенная 34902 из Биркенау в Польше.