Разговор сменяется неловким молчанием. Он смотрит на нее, на ее опущенные глаза. Она борется со своими мыслями: что сказать, а чего не говорить.
Лале снова садится, на этот раз перед ней. Он порывается взять ее за руку, но не решается.
— Не хочу докучать тебе, но обещай мне одну вещь.
— Какую?
— Перед тем как мы уедем отсюда, скажешь мне, кто ты и откуда родом.
Она смотрит ему прямо в глаза:
— Обещаю.
— Пока мне и этого довольно. Значит, тебя поставили на работу в «Канаде»? — (Гита кивает.) — Там нормально?
— Нормально. Но немцы просто сваливают вместе все вещи узников. Испорченная еда вперемешку с одеждой. И плесень. Терпеть ее не могу, она воняет.
— Я рад, что ты не работаешь снаружи. Я разговаривал с мужчинами, знакомыми с девушками из их деревни, которые работают в «Канаде». Они сказали мне, что те часто находят драгоценности и деньги.
— Слышала об этом. Я, похоже, нахожу лишь заплесневелый хлеб.
— Будь осторожна, ладно? Не делай глупостей и всегда поглядывай на СС.
— Я хорошо усвоила этот урок, уж поверь.
Звучит сирена.
— Тебе лучше вернуться в свой барак, — говорит Лале. — В следующий раз принесу тебе немного еды.
— У тебя есть еда?
— Могу брать дополнительный паек. Достану для тебя, и увидимся в следующее воскресенье.
Лале встает и протягивает Гите руку. Она берется за нее. Он помогает ей подняться и удерживает ее руку в своей чуть дольше необходимого. Ему никак не оторвать от нее глаз.
— Нам пора.
Она отводит взгляд, но он весь во власти ее очарования. От ее улыбки у него подгибаются колени.
Виктор протягивает ему руку, и Лале пожимает ее. Лале подает руку Юрию, но тот отказывается от рукопожатия.
— Мы живем неподалеку, — объясняет Виктор, — и каждый день приходим сюда на работу.
— Просто я хочу четко это уяснить. Вы добровольно приходите сюда каждый день? То есть вам за это платят?
— Правильно, еврейский мальчик, — высоким голосом говорит Юрий. — Нам платят, и мы каждый вечер уходим домой. А вот ты…
— Юрий, я сказал, заткнись! Не видишь — парень со всей душой.
— Спасибо, Виктор. Я не причиню вам вреда. Я уже сказал: просто проверяю что и как.
— Зачем тебе портфель? — выкрикивает Юрий, смущенный тем, что его отчитали на глазах у Лале.
— В нем мои инструменты. Чтобы наносить заключенным татуировки с номерами. Я татуировщик.
— Хлопотная работа, — язвит Виктор.
— Иногда. Я никогда не знаю, когда привезут партию людей и насколько большую.
— Я слыхал, будет что-то похуже.
— Расскажешь?
— Это здание. Я видел планы. Тебе не понравится, когда узнаешь.
— Наверняка не может быть хуже того, что здесь уже происходит.
Теперь Лале стоит, облокотившись на штабель кирпичей.
— Это называется «Крематорий номер один», — тихо произносит Виктор и отворачивается.
— Крематорий. Номер один. Возможно, будет и номер два?
— Прости.






