ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно... Татуировщик из Освенцима Хезер Моррис Heather Morris THE TATTOOIST OF AUSCHWITZ Copyright © Heather Morris, 2018 All rights reserved Серия «Азбука-бестселлер» © И. В. Иванченко, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Он пытается оценить габариты своей тюрьмы. Ширина вагона примерно два с половиной метра. Но ему не виден конец вагона, и он не в состоянии прикинуть длину. Вглядываясь в бесчисленные подскакивающие головы, он пытается сосчитать своих попутчиков, но в конечном итоге отказывается от этой затеи. Он не знает, сколько всего вагонов в составе. У него болят ноги и спина. Лицо чешется. Щетина напоминает, что он не мылся и не брился уже два дня, с тех пор как их посадили в вагоны. В душу закрадывается тревога. Когда соседи пытаются втянуть его в разговор, он подбадривает их, стараясь обратить страх в надежду. Мы попали в дерьмо, но давайте постараемся не захлебнуться в нем. Он слышит произнесенные вполголоса оскорбительные замечания по поводу своей внешности и манер. Обвинения в происхождении из высших слоев общества. — А теперь смотри, куда тебя это завело. Он пытается не придавать значения этим словам и с улыбкой встречает пристальные взгляды. Некоторые толкают его, когда он проходит мимо. Приходится самому отвоевывать себе место. — Как ты можешь быть таким спокойным? — говорит сосед. — У них винтовки. Эти подонки наставили на нас винтовки и загнали в эту… эту скотовозку. — Я тоже не этого ждал, — улыбается ему Лале. — Куда, по-твоему, мы едем? — Не имеет значения. Просто помни: мы сейчас здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности. — Но что, если… — Никаких

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его всегда успокаивал божественный свод ночного неба. Где-то его родные сейчас смотрят на те же звезды, думая о нем. Лале надеялся, что им звезды принесут больше утешения, чем ему.

* * *

В начале марта 1942 года Лале попрощался с родителями, братом и сестрой в родном городе Кромпахи. В октябре предыдущего года он оставил свою работу и квартиру в Братиславе. Это решение он принял после встречи с давним другом, неевреем, работавшим на правительство. Друг предупредил его, что для всех граждан еврейского происхождения политическая ситуация меняется и что обаяние Лале не спасет его от надвигающейся грозы. Друг предложил ему работу, которая, по его словам, защитит его от преследований. Начальник друга предложил Лале должность заместителя руководителя Словацкой национальной партии, и он согласился. Членство в СНП не имело отношения к религии. Партия стремилась удержать страну в руках словаков. Одетый в партийную форму, весьма напоминавшую военную, Лале несколько недель путешествовал по стране, распространяя информационные бюллетени и выступая на съездах и митингах. Партия в особенности старалась внушить молодежи необходимость сплотиться, бросить вызов правительству, совершенно не способному осудить Гитлера и защитить всех словаков.

Лале знал, что евреев в Словакии обязали в общественных местах носить на одежде желтую звезду Давида. Он отказался. Не из страха, а потому, что считал себя словаком — гордым, непреклонным и даже, как он признавался, полагающим свое место в мире исключительным. Его еврейское происхождение было для него второстепенным и никогда не мешало ему в делах и выборе друзей. Если эта тема возникала при разговоре, он подтверждал это и шел дальше. Для него это не было определяющим свойством. Эта тема чаще обсуждалась в спальне, а не в ресторане или клубе.

В феврале 1942 года его предупредили, что МИД Германии потребовало от правительства Словакии начать высылку евреев из страны для использования в качестве рабочей силы. Лале попросил отпуск для поездки к родным и получил его. Ему сказали, что он в любое время может вернуться на свою должность в партии, его место за ним сохранится.

Он никогда не считал себя наивным. Как и многие европейцы в то время, он был обеспокоен возвышением Гитлера и теми ужасами, которые фюрер навлекал на малые нации. Он не мог примириться с тем, что нацисты захватили Словакию. Но в этом для них не было необходимости. Правительство предоставляло им все, чего они желали, когда желали, и не угрожало им. Словакия просто хотела, чтобы ее оставили в покое. За обедами и на встречах с родными и знакомыми они иногда обсуждали сообщения о преследовании евреев в других странах, но не считали, что словацкие евреи как община подвергаются особому риску.