ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно... Татуировщик из Освенцима Хезер Моррис Heather Morris THE TATTOOIST OF AUSCHWITZ Copyright © Heather Morris, 2018 All rights reserved Серия «Азбука-бестселлер» © И. В. Иванченко, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Он пытается оценить габариты своей тюрьмы. Ширина вагона примерно два с половиной метра. Но ему не виден конец вагона, и он не в состоянии прикинуть длину. Вглядываясь в бесчисленные подскакивающие головы, он пытается сосчитать своих попутчиков, но в конечном итоге отказывается от этой затеи. Он не знает, сколько всего вагонов в составе. У него болят ноги и спина. Лицо чешется. Щетина напоминает, что он не мылся и не брился уже два дня, с тех пор как их посадили в вагоны. В душу закрадывается тревога. Когда соседи пытаются втянуть его в разговор, он подбадривает их, стараясь обратить страх в надежду. Мы попали в дерьмо, но давайте постараемся не захлебнуться в нем. Он слышит произнесенные вполголоса оскорбительные замечания по поводу своей внешности и манер. Обвинения в происхождении из высших слоев общества. — А теперь смотри, куда тебя это завело. Он пытается не придавать значения этим словам и с улыбкой встречает пристальные взгляды. Некоторые толкают его, когда он проходит мимо. Приходится самому отвоевывать себе место. — Как ты можешь быть таким спокойным? — говорит сосед. — У них винтовки. Эти подонки наставили на нас винтовки и загнали в эту… эту скотовозку. — Я тоже не этого ждал, — улыбается ему Лале. — Куда, по-твоему, мы едем? — Не имеет значения. Просто помни: мы сейчас здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности. — Но что, если… — Никаких

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За этими изолированными пыточными бараками высится Черная стена, стена расстрела. Лале ожидает, что после пыток его отведут сюда.

Двое суток он сидит в карцере, единственная полоска света проникает к нему из-под двери. Слушая крики и вопли узников, он заново переживает каждый миг, проведенный с Гитой.

На третий день его ослепляет поток солнечного света, льющийся в камеру. Весь дверной проем занимает массивная фигура человека, который протягивает ему миску с какой-то бурдой. Лале берет миску и, привыкнув к свету, узнает мужчину.

— Якуб, это ты?

Якуб входит в комнату, ссутулившись под низким потолком:

— Татуировщик! Что ты здесь делаешь? — Якуб заметно шокирован.

Лале с трудом встает, протягивая руки:

— Я часто думал о том, что с тобой случилось.

— Как ты предсказывал, они нашли для меня работу.

— Значит, ты тюремщик?

— Не просто тюремщик, друг мой. — Голос у Якуба мрачный. — Сядь поешь, а я расскажу тебе, что я здесь делаю и что с тобой будет.

Лале нерешительно садится и смотрит на еду, которую дал ему Якуб. Жидкая мутная похлебка с единственным куском картошки. Хотя несколько минут назад он умирал от голода, сейчас аппетит пропал.

— Я не забыл твою доброту, — говорит Якуб. — В тот вечер, когда меня сюда привезли, я боялся, что умру от голода, а ты меня накормил.

— Что ж, тебе нужно больше еды, чем большинству из нас.

— Я слышал истории о том, что ты добываешь еду. Это правда?

— Вот поэтому я и попал сюда. Заключенные, работающие в «Канаде», приносят мне деньги и драгоценности, а я обмениваю их на еду и лекарства у сельских жителей и потом распределяю. Думаю, кого-то обделили и он донес на меня.

— Ты не знаешь кто?

— А ты?

— Нет, не моя работа — знать. Моя работа — выуживать у вас имена тех, кто замыслил побег или сопротивление. И конечно, имена тех, кто доставал для тебя деньги и драгоценности.

Лале отводит взгляд. До него начинает доходить чудовищный смысл слов Якуба.

— Как и ты, Татуировщик, для того, чтобы выжить, я делаю то, что мне велят. — (Лале кивает.) — Я должен бить тебя, пока не назовешь имена. Я убийца, Лале. — (Лале качает опущенной головой, бормочет все известные ему бранные слова.) — У меня нет выбора.

Лале обуревают смешанные эмоции. В мозгу проносятся имена мертвых узников. Может ли он назвать Якубу эти имена? Нет. В конце концов они это выяснят, и он снова будет здесь.

— Дело в том, — говорит Якуб, — что я не могу позволить тебе сообщить мне эти имена. — (Лале изумленно смотрит на него.) — Ты был добр со мной, и я притворюсь, что сильно избиваю тебя, но не позволю тебе никого выдать, — объясняет Якуб. — Хочу, чтобы на мне было как можно меньше невинной крови.

— О Якуб, я никак не думал, что тебе найдут именно такую работу. Мне очень жаль.

— Если я должен убить одного еврея, чтобы спасти десяток других, я это сделаю.