Столица Фиарии, вот место где можно развернуться во всю мощь! Если, конечно, путь его жизни не пересечется с кровожадной людской волной, безудержно катящейся в сторону центра города, а следовательно, и храма. О, он много что мог теперь ощущать и видеть, обладая источником.
От камня к коленопреклонённым фигурам, находящимся в вычерченных точках концентрации, ударил поток сырой энергии, клочья сущности жертвы, наполняя последователей силой и разжигая в остатках очерствевших душ искру жизни.
Тело несчастного барона, тем временем перестав издавать истошные звуки, почернело и высохло, жизни в нём уже не осталось. Сотрясаясь от запертой в нем силы, настоятель воздел светящийся серп над головой.
– Ради чего вы живете?
Эхо испуганно заметалось, страшась нечеловеческих нот в его голосе. Из складок своих одеяний Избранные выхватили копии серпа настоятеля, сжав рукоять обеими руками перед собой клинком в пол.
– Ради служения Бездне! Во имя великого Ничто! Во имя начала всех начал! – Казалось, даже тишина прислушалась к исступленной страсти, вложенной в эти слова.
Раздавшиеся внезапно в мрачной атмосфере зала сочные хлопки ладоней разорвали таинство Ритуала, внося в сердца участников негодование от немыслимого кощунства. Глотки двадцати избранных одновременно издали злобное шипение, услышав которое любой бы понял, что с таким шумом приближается сама смерть.
Фигуру, вышедшую на свет из темноты, посторонние звуки волновали ровно столько же, сколько камень гор волнует легкий ветер. Невозмутимо дойдя до первой линии круга, замыкающего алтарь, фигура откинула капюшон. На первый взгляд, новым участником действа был человек лет тридцати с выразительным волевым лицом, черты которого выдавали некоторую примесь хасситской крови. Человека можно было бы назвать вполне обычным, если бы не горящие красным светом зрачки и самонадеянное появление в святилище, куда доступ непосвященным был только на алтарь в качестве жертвы.
– Занимательно, а люди, оказывается, не такие уж и бесполезные существа. Теперь отдай мне серп, иначе я сожру твою душу. – Кха-Белет требовательно протянул руку, не приближаясь, впрочем, к настоятелю.
В этот момент случилось сразу несколько вещей: серп засиял ярким неприятным светом, словно почувствовав родственную сущность; пятерка ближних к демону адептов сорвалась с места, размахивая ритуальным оружием, стремясь первыми покончить со святотатцем, попирающим их святыню; на центр города, опустилась тьма и могильный холод, притушивший все начинающиеся пожары в своих пределах; звуки сражения стихли.
Безликая волна разумных, прекратив грабеж и убийства, отхлынула к краю темной пелены, с мистическим страхом ожидая развязки.






