ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сила духа и врожденная упертость против мира магии и меча. Яркий, безжалостный мир древних рас. Средневековые войны и суровый быт, и наш современник, ценящий свою скромную и спокойную жизнь. Реально л... Путь меча Владислав Шубин © Владислав Шубин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 – Светлые боги, услышьте мою молитву. Спасите неразумное дитя свое, – забормотал давно забытые молитвы старик. Раздался ещё один стон, громче и страшнее предыдущего. Бросив скомканный невод и вставив окоченевшими руками весла в уключины, Ульмо перерезал веревку, удерживающую утлое судёнышко на месте. Сил и тем более желания вытаскивать якорный камень из воды не было. Бормоча молитвы и вразнобой хлопая по воде веслами, старик спешно направил лодку подальше от берега. Отплыв от скалы на безопасное расстояние и поставив парус, старик всю дорогу до порта грязно ругался, поминая нехорошими словами жену и свою глупость. В то самое время, когда старый Ульмо только закидывал свой невод, на утесе, далеко выдающемся в море, скрытые от нечаянных взоров остатками поросших диким плющом построек, стояли два человека. Первый – невысокий плотный крепыш – был одет в тунику практикующего подмастерья общей магии. С самодовольным выражением лица он выполнял какие-то сложные манипуляции с горящим у его ног огнем призрачно-зеленого цвета. От его действий пламя то стелилось по земле, то взмывало на высоту человеческого роста, бросая свой зловещий отсвет на поверхность воды. Сам огонь, попирая основы природы, горел прямо из темного плоского камня, по самую макушку утопающего в поросшей травой земле. У ног магика расположился ряд мрачных ритуальных принадлежностей: кроваво-красный камень, с кулак ребенка величиной, похожий на рубин, с изъяном – в виде мутной дымки внутри; чашка с синей, неприятного вида жидкостью, и замыкал треугольник – трехгранный прямой нож, с обломанным посередине лезвием. За спиной занятого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Столица Фиарии, вот место где можно развернуться во всю мощь! Если, конечно, путь его жизни не пересечется с кровожадной людской волной, безудержно катящейся в сторону центра города, а следовательно, и храма. О, он много что мог теперь ощущать и видеть, обладая источником.

От камня к коленопреклонённым фигурам, находящимся в вычерченных точках концентрации, ударил поток сырой энергии, клочья сущности жертвы, наполняя последователей силой и разжигая в остатках очерствевших душ искру жизни.

Тело несчастного барона, тем временем перестав издавать истошные звуки, почернело и высохло, жизни в нём уже не осталось. Сотрясаясь от запертой в нем силы, настоятель воздел светящийся серп над головой.

– Ради чего вы живете?

Эхо испуганно заметалось, страшась нечеловеческих нот в его голосе. Из складок своих одеяний Избранные выхватили копии серпа настоятеля, сжав рукоять обеими руками перед собой клинком в пол.

– Ради служения Бездне! Во имя великого Ничто! Во имя начала всех начал! – Казалось, даже тишина прислушалась к исступленной страсти, вложенной в эти слова.

Раздавшиеся внезапно в мрачной атмосфере зала сочные хлопки ладоней разорвали таинство Ритуала, внося в сердца участников негодование от немыслимого кощунства. Глотки двадцати избранных одновременно издали злобное шипение, услышав которое любой бы понял, что с таким шумом приближается сама смерть.

Фигуру, вышедшую на свет из темноты, посторонние звуки волновали ровно столько же, сколько камень гор волнует легкий ветер. Невозмутимо дойдя до первой линии круга, замыкающего алтарь, фигура откинула капюшон. На первый взгляд, новым участником действа был человек лет тридцати с выразительным волевым лицом, черты которого выдавали некоторую примесь хасситской крови. Человека можно было бы назвать вполне обычным, если бы не горящие красным светом зрачки и самонадеянное появление в святилище, куда доступ непосвященным был только на алтарь в качестве жертвы.

– Занимательно, а люди, оказывается, не такие уж и бесполезные существа. Теперь отдай мне серп, иначе я сожру твою душу. – Кха-Белет требовательно протянул руку, не приближаясь, впрочем, к настоятелю.

В этот момент случилось сразу несколько вещей: серп засиял ярким неприятным светом, словно почувствовав родственную сущность; пятерка ближних к демону адептов сорвалась с места, размахивая ритуальным оружием, стремясь первыми покончить со святотатцем, попирающим их святыню; на центр города, опустилась тьма и могильный холод, притушивший все начинающиеся пожары в своих пределах; звуки сражения стихли.

Безликая волна разумных, прекратив грабеж и убийства, отхлынула к краю темной пелены, с мистическим страхом ожидая развязки.