Как и каждому сильному мира сего ему тоже нужны последователи и почитатели, и он щедро делился силой со своими адептами, сделав их полностью зависимыми от себя. Сила внутренне преобразила этих людей, сотворив из них кровожадных и опасных тварей, не жалеющих никого вокруг и преданных лишь настоятелю.
Сайрус медленно и торжественно повернулся к алтарю, ловя на себе фанатичные взгляды тех, кто почитал его как божество во плоти. При всем своем самолюбии он себя таковым не считал, пока.
Подняв голову, настоятель экспрессивно воздел руки к небу.
– Слушайте меня!
– Мы слушаем, великий господин, – одновременно ответили двадцать исступленных голосов.
– Боги навязали человеку нечестивый дар, лишив большую часть разумных истинного извечного знания. Ибо это знание удел высших существ, тех, кто может воспарить над своей плотью. Оно пришло из серой Бездны, из великого и естественного Ничто, чьего дыхания боятся даже боги.
Голос настоятеля отравленной патокой проникал в мозг его почитателей, будил их ужас, затем рассеивал его, пробуждал надежды и экстаз приобщения к заветному знанию. Сайрус сделал паузу и протянул руку к слушателям, словно желая ободряюще прикоснуться к каждому; огонь фанатизма разгорелся ещё сильнее в глазах тех, к кому он обращался; одурманенные марионетки замерли в ожидании так нужного им благословения.
– Вы упорно работали над собой, чтобы избавиться от уз и привязанностей этого мира. Мирские ценности отброшены в сторону. Вы сами отказались от плотских удовольствий. Теперь, – его голос неожиданно прогремел, как первый раскат грома, – теперь вы – Избранные.
– Благословенна будь Бездна! Мы избраны Великой Пустотой! – гулко и страшно раздалось в зале.
– А сейчас пусть введут сосуд скверны, – бросил в сторону настоятель. В зал втолкнули растрепанного оборванца, в остатках дорогой одежды. Сейчас этот трясущийся от страха человек мало походил на владетельного барона Кобберга. Раздетый, со связанными ногами, он не смог бы устоять на ногах, если бы двое из Избранных не поставили его прямо, грубо тряхнув. Широко раскрытые глаза барона были полны ужаса, его разбитые губы как толстые червяки непрестанно шевелились, тщетно пытаясь что-то сказать.
– Ты попытался предать меня, барон, что ж, у тебя был шанс. Приготовьте его. – При звуке голоса настоятеля барон Кобберг вздрогнул, в глазах его за смертельным блеском ужаса мелькнули остатки разума. Извиваясь, он попытался вырваться из рук, тащивших его за плечи к черному камню, однако волочащие его охранники без видимых усилий, на весу отнесли его к указанному месту.
– Смилуйся, великий господин! Это неправда! Нет! Я не хочу!
По молчаливому жесту охранник запихнул барону в рот грязный комок из остатков его же одеяний.






