ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сила духа и врожденная упертость против мира магии и меча. Яркий, безжалостный мир древних рас. Средневековые войны и суровый быт, и наш современник, ценящий свою скромную и спокойную жизнь. Реально л... Путь меча Владислав Шубин © Владислав Шубин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 – Светлые боги, услышьте мою молитву. Спасите неразумное дитя свое, – забормотал давно забытые молитвы старик. Раздался ещё один стон, громче и страшнее предыдущего. Бросив скомканный невод и вставив окоченевшими руками весла в уключины, Ульмо перерезал веревку, удерживающую утлое судёнышко на месте. Сил и тем более желания вытаскивать якорный камень из воды не было. Бормоча молитвы и вразнобой хлопая по воде веслами, старик спешно направил лодку подальше от берега. Отплыв от скалы на безопасное расстояние и поставив парус, старик всю дорогу до порта грязно ругался, поминая нехорошими словами жену и свою глупость. В то самое время, когда старый Ульмо только закидывал свой невод, на утесе, далеко выдающемся в море, скрытые от нечаянных взоров остатками поросших диким плющом построек, стояли два человека. Первый – невысокий плотный крепыш – был одет в тунику практикующего подмастерья общей магии. С самодовольным выражением лица он выполнял какие-то сложные манипуляции с горящим у его ног огнем призрачно-зеленого цвета. От его действий пламя то стелилось по земле, то взмывало на высоту человеческого роста, бросая свой зловещий отсвет на поверхность воды. Сам огонь, попирая основы природы, горел прямо из темного плоского камня, по самую макушку утопающего в поросшей травой земле. У ног магика расположился ряд мрачных ритуальных принадлежностей: кроваво-красный камень, с кулак ребенка величиной, похожий на рубин, с изъяном – в виде мутной дымки внутри; чашка с синей, неприятного вида жидкостью, и замыкал треугольник – трехгранный прямой нож, с обломанным посередине лезвием. За спиной занятого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как и каждому сильному мира сего ему тоже нужны последователи и почитатели, и он щедро делился силой со своими адептами, сделав их полностью зависимыми от себя. Сила внутренне преобразила этих людей, сотворив из них кровожадных и опасных тварей, не жалеющих никого вокруг и преданных лишь настоятелю.

Сайрус медленно и торжественно повернулся к алтарю, ловя на себе фанатичные взгляды тех, кто почитал его как божество во плоти. При всем своем самолюбии он себя таковым не считал, пока.

Подняв голову, настоятель экспрессивно воздел руки к небу.

– Слушайте меня!

– Мы слушаем, великий господин, – одновременно ответили двадцать исступленных голосов.

– Боги навязали человеку нечестивый дар, лишив большую часть разумных истинного извечного знания. Ибо это знание удел высших существ, тех, кто может воспарить над своей плотью. Оно пришло из серой Бездны, из великого и естественного Ничто, чьего дыхания боятся даже боги.

Голос настоятеля отравленной патокой проникал в мозг его почитателей, будил их ужас, затем рассеивал его, пробуждал надежды и экстаз приобщения к заветному знанию. Сайрус сделал паузу и протянул руку к слушателям, словно желая ободряюще прикоснуться к каждому; огонь фанатизма разгорелся ещё сильнее в глазах тех, к кому он обращался; одурманенные марионетки замерли в ожидании так нужного им благословения.

– Вы упорно работали над собой, чтобы избавиться от уз и привязанностей этого мира. Мирские ценности отброшены в сторону. Вы сами отказались от плотских удовольствий. Теперь, – его голос неожиданно прогремел, как первый раскат грома, – теперь вы – Избранные.

– Благословенна будь Бездна! Мы избраны Великой Пустотой! – гулко и страшно раздалось в зале.

– А сейчас пусть введут сосуд скверны, – бросил в сторону настоятель. В зал втолкнули растрепанного оборванца, в остатках дорогой одежды. Сейчас этот трясущийся от страха человек мало походил на владетельного барона Кобберга. Раздетый, со связанными ногами, он не смог бы устоять на ногах, если бы двое из Избранных не поставили его прямо, грубо тряхнув. Широко раскрытые глаза барона были полны ужаса, его разбитые губы как толстые червяки непрестанно шевелились, тщетно пытаясь что-то сказать.

– Ты попытался предать меня, барон, что ж, у тебя был шанс. Приготовьте его. – При звуке голоса настоятеля барон Кобберг вздрогнул, в глазах его за смертельным блеском ужаса мелькнули остатки разума. Извиваясь, он попытался вырваться из рук, тащивших его за плечи к черному камню, однако волочащие его охранники без видимых усилий, на весу отнесли его к указанному месту.

– Смилуйся, великий господин! Это неправда! Нет! Я не хочу!

По молчаливому жесту охранник запихнул барону в рот грязный комок из остатков его же одеяний.