ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сила духа и врожденная упертость против мира магии и меча. Яркий, безжалостный мир древних рас. Средневековые войны и суровый быт, и наш современник, ценящий свою скромную и спокойную жизнь. Реально л... Путь меча Владислав Шубин © Владислав Шубин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 – Светлые боги, услышьте мою молитву. Спасите неразумное дитя свое, – забормотал давно забытые молитвы старик. Раздался ещё один стон, громче и страшнее предыдущего. Бросив скомканный невод и вставив окоченевшими руками весла в уключины, Ульмо перерезал веревку, удерживающую утлое судёнышко на месте. Сил и тем более желания вытаскивать якорный камень из воды не было. Бормоча молитвы и вразнобой хлопая по воде веслами, старик спешно направил лодку подальше от берега. Отплыв от скалы на безопасное расстояние и поставив парус, старик всю дорогу до порта грязно ругался, поминая нехорошими словами жену и свою глупость. В то самое время, когда старый Ульмо только закидывал свой невод, на утесе, далеко выдающемся в море, скрытые от нечаянных взоров остатками поросших диким плющом построек, стояли два человека. Первый – невысокий плотный крепыш – был одет в тунику практикующего подмастерья общей магии. С самодовольным выражением лица он выполнял какие-то сложные манипуляции с горящим у его ног огнем призрачно-зеленого цвета. От его действий пламя то стелилось по земле, то взмывало на высоту человеческого роста, бросая свой зловещий отсвет на поверхность воды. Сам огонь, попирая основы природы, горел прямо из темного плоского камня, по самую макушку утопающего в поросшей травой земле. У ног магика расположился ряд мрачных ритуальных принадлежностей: кроваво-красный камень, с кулак ребенка величиной, похожий на рубин, с изъяном – в виде мутной дымки внутри; чашка с синей, неприятного вида жидкостью, и замыкал треугольник – трехгранный прямой нож, с обломанным посередине лезвием. За спиной занятого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Поймав взгляд безумных глаз кузнеца, Федор поневоле содрогнулся, наверное, так смотрят безнадежно больные люди, чувствующие дыхание смерти. Краем уха он слышал, что вместе с кузнецом на стене были все его близкие родственники мужского пола.

– Мастер Торбин, вы как? – Высунулся из-за плеча молодой ополченец.

Гном, словно очнувшись от наваждения, дернулся. Тяжело опираясь на молот, встал и, шоркая подбитыми металлом ботинками, двинулся к телу соплеменника, лежащего дальше других. «Печально будет, если он умом двинулся, – отстраненно отметил про себя Мальцев. – Опытный боец в такой ситуации был бы совсем не лишним».

Из тех трех десятков, кто оборонял стену вместе с Федором, выжили лишь пятеро: он сам, гном и трое ополченцев. Была еще вероятность, что уцелели орки, но в темноте это проверить не представлялось возможным. За время битвы, их небольшой отряд спаялся в горниле кровавой кузни крепче стали. Теперь ополченцы во главе с седоусым стражником неотступно следовали за Мальцевым, как привязанные, готовые выполнить любое указание.

Уйдя со стены, они уже достаточно долгое время продвигались в сторону центра города, тщательно избегая больших улиц. Со всех сторон из темноты улиц доносился шум сражения, изредка где-то в стороне главных ворот были видны странные вспышки, сопровождающиеся грохотом и криками. На их участке на стену уже никто не карабкался, битва сместилась куда-то в район пролома, более того, за спинами в городе начали разгораться пожары.

За спиной Федор нес ценное приобретение этого боя – щит одного из гномов. Тот самый, что висел в свое время в лавке у кузнеца. Торбин без слов вручил его Мальцеву после того, как они спустились со стены, не обратив внимания на благодарный кивок. Щит отлично уместился на ремне за спиной и совсем не ощущался как помеха. Более того, парень словно почувствовал себя более защищенно, даже несмотря на то, что предыдущему владельцу эта часть доспеха не слишком помогла.

Как наиболее опасная боевая единица, Федор шел первым, определяя наличие впереди угрозы. За ним на некотором отдалении двигалась тройка ополченцев с арбалетами в дрожащих руках. Мальцев старался идти ближе к стене, пытаясь держать свой маленький отряд в поле зрения. Дружеского огня он сейчас опасался больше, чем встречи с каффидцами.

За ополченцами и перед замыкающим группу гномом, пугливо оглядываясь, семенили пацаны из трактира. Эти засранцы до последнего таскали стрелы и болты для стрелков на стене. Седоусый стражник, наградив мелких отеческими подзатыльниками, определил их за свою спину и нагрузил вещами, велев держаться ближе и не шуметь. Кузнец же ушел в глубокое молчание, которое никто не осмеливался прервать.