ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сила духа и врожденная упертость против мира магии и меча. Яркий, безжалостный мир древних рас. Средневековые войны и суровый быт, и наш современник, ценящий свою скромную и спокойную жизнь. Реально л... Путь меча Владислав Шубин © Владислав Шубин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 – Светлые боги, услышьте мою молитву. Спасите неразумное дитя свое, – забормотал давно забытые молитвы старик. Раздался ещё один стон, громче и страшнее предыдущего. Бросив скомканный невод и вставив окоченевшими руками весла в уключины, Ульмо перерезал веревку, удерживающую утлое судёнышко на месте. Сил и тем более желания вытаскивать якорный камень из воды не было. Бормоча молитвы и вразнобой хлопая по воде веслами, старик спешно направил лодку подальше от берега. Отплыв от скалы на безопасное расстояние и поставив парус, старик всю дорогу до порта грязно ругался, поминая нехорошими словами жену и свою глупость. В то самое время, когда старый Ульмо только закидывал свой невод, на утесе, далеко выдающемся в море, скрытые от нечаянных взоров остатками поросших диким плющом построек, стояли два человека. Первый – невысокий плотный крепыш – был одет в тунику практикующего подмастерья общей магии. С самодовольным выражением лица он выполнял какие-то сложные манипуляции с горящим у его ног огнем призрачно-зеленого цвета. От его действий пламя то стелилось по земле, то взмывало на высоту человеческого роста, бросая свой зловещий отсвет на поверхность воды. Сам огонь, попирая основы природы, горел прямо из темного плоского камня, по самую макушку утопающего в поросшей травой земле. У ног магика расположился ряд мрачных ритуальных принадлежностей: кроваво-красный камень, с кулак ребенка величиной, похожий на рубин, с изъяном – в виде мутной дымки внутри; чашка с синей, неприятного вида жидкостью, и замыкал треугольник – трехгранный прямой нож, с обломанным посередине лезвием. За спиной занятого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В схватке, несмотря на качество доспеха, гном все же получил несколько неприятных ран, которые давали о себе знать. Теперь Торбин прихрамывал, перехватив молот в левую руку, правая, похоже, была повреждена.

Путь их лежал во внутренний город, который был выбран местом последней обороны. Ситуация не оставляла особого выбора. Нечего и думать прорваться за пределы города мимо оцепления кочевников, только не с этими уставшими парнями за спиной. За краткое время разделенной на всех крови и смерти он проникся к ним странным родством. Хотя один раз малодушная мыслишка бросить всех и уйти самому все же посетила Мальцева, но она не показалась ему достойной.

«Если цивилизованное сознание ставит тебя на грань выбора между собственной жизнью и жизнями доверившихся тебе людей, то ну её нахрен такую цивилизацию». – со злостью на краткое малодушие подумал он.

Перед перекрестком Федор услышал нарастающее гудение голосов, топот и бряцание доспехов, в городе постепенно становилось очень людно. Выглянув за угол, в далеком мерцании факелов он увидел столпившихся перед импровизированной баррикадой степняков, чуть дальше за баррикадой в свете факелов виднелись закрытые ворота внутреннего города. Приехали.

– Что там? – шепотом поинтересовался седоусый.

Решение неожиданно для самого Мальцева возникло в этот раз мгновенно, без малейших колебаний. Хмыкнув про себя, он принялся торопливо снимать кольчугу.

– Помоги. – За кольчугой последовали бронированные ботинки. – За поворотом две или три руки каффидцев, не больше. Прячетесь вон в том проулке, – Федор показал рукой, – и ждете, пока они побегут за мной, затем убиваете оставшихся, а там уже вас заметят с ворот.

– Это же чистое самоубийство, милорд. – Не выдержал один из молодых ополченцев со смешной кожаной шапкой на голове, однако под суровым взглядом седоусого стражника умолк, спрятав глаза.

– Пойду я, – впервые за всю дорогу подал голос гном.

– Это даже не смешно, Торбин. Как ты собираешься убежать от них на одной ноге?

– Я не собираюсь бежать, – глухо ответил гном.

– Тогда тем более ты нам не поможешь. Нужно разозлить степняков, чтобы большая часть отвлеклась на погоню, поэтому иду я. Родители говорили, что злить окружающих у меня получается лучше всего и что в игре на нервах мне нет равных, – сказал Мальцев, вызвав усмешки окружающих.

– И как же ты собираешься это сделать?

– Расскажу им пару историй, а потом сыграю на своем любимом инструменте. В общем, сам все увидишь.

* * *

Десяток хромого Каида не был в числе первых ворвавшихся в город степняков. Старый воин никогда не торопился первым проливать свою кровь – награду, как правило, получают только живые. Его десяток всегда шел в третьей волне наступающих, пропуская вперед жаждущих воинской славы дураков.