ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сила духа и врожденная упертость против мира магии и меча. Яркий, безжалостный мир древних рас. Средневековые войны и суровый быт, и наш современник, ценящий свою скромную и спокойную жизнь. Реально л... Путь меча Владислав Шубин © Владислав Шубин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 – Светлые боги, услышьте мою молитву. Спасите неразумное дитя свое, – забормотал давно забытые молитвы старик. Раздался ещё один стон, громче и страшнее предыдущего. Бросив скомканный невод и вставив окоченевшими руками весла в уключины, Ульмо перерезал веревку, удерживающую утлое судёнышко на месте. Сил и тем более желания вытаскивать якорный камень из воды не было. Бормоча молитвы и вразнобой хлопая по воде веслами, старик спешно направил лодку подальше от берега. Отплыв от скалы на безопасное расстояние и поставив парус, старик всю дорогу до порта грязно ругался, поминая нехорошими словами жену и свою глупость. В то самое время, когда старый Ульмо только закидывал свой невод, на утесе, далеко выдающемся в море, скрытые от нечаянных взоров остатками поросших диким плющом построек, стояли два человека. Первый – невысокий плотный крепыш – был одет в тунику практикующего подмастерья общей магии. С самодовольным выражением лица он выполнял какие-то сложные манипуляции с горящим у его ног огнем призрачно-зеленого цвета. От его действий пламя то стелилось по земле, то взмывало на высоту человеческого роста, бросая свой зловещий отсвет на поверхность воды. Сам огонь, попирая основы природы, горел прямо из темного плоского камня, по самую макушку утопающего в поросшей травой земле. У ног магика расположился ряд мрачных ритуальных принадлежностей: кроваво-красный камень, с кулак ребенка величиной, похожий на рубин, с изъяном – в виде мутной дымки внутри; чашка с синей, неприятного вида жидкостью, и замыкал треугольник – трехгранный прямой нож, с обломанным посередине лезвием. За спиной занятого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Три, два…

Демонов маг все предусмотрел. Для ритуала привязки существо, принимающее печать подчинения, должно быть ослаблено естественным способом и не мешать своей волей скреплению энергетических оболочек, иначе связь может быть нарушена, это ведь не взаимный договор.

Как всё же медленно движутся мысли. Спустя несколько дней без пищи Лиланда тяжелыми усилиями удерживала себя на грани сна и яви, стараясь не впасть в неизбежную летаргию. Выйти из неё без помощи будет уже невозможно и, скорей всего, поздно. В глубоком сне нетрудно пережидать длительные неблагоприятные периоды, обходясь при этом без пищи и воды, практически не дыша. Однако в это время дети Нахемы практически беспомощны.

Сейчас женщина-вампир свои силы оценивала как находящиеся все еще на сносном уровне, сказались занятия магией крови, но, несмотря на все ухищрения, внутренние запасы продолжали таять с пугающей быстротой.

Наставница говорила, что ей хорошо удается контролировать резерв своей силы, только не хватает ума с толком его использовать; что ж пора доказать ошибочность данного утверждения.

* * *

Если меня убьют на этих страшных улицах, никогда не прощу этого папаше. Была бы жива мама, она бы никогда не допустила, чтобы я попал в стражу.

Эх, мама, мама. На кого ты нас оставила? Это дед во всем виноват. Старый пердун совсем голову папаше заморочил воинской династией.

Пехота – царица полей. Бред! Ну не моё это призвание, не моё. Как можно махать до обеда пикой, разучивая приемы атаки в строю и против строя, а потом бегать весь вечер до рвоты и пятен в глазах. Грешно на голодный желудок заниматься шагистикой, а потом есть ту бурду, что готовит полковой повар, к слову сказать, настоящий преступник против вкуса и здравого смысла. Хорошо еще командир не дал умереть от муштры молодому стражнику и определил на кухню, в помощь этому варвару, а затем и оставил главным поваром.

Кухня, вот где настоящее царство возможностей, где королем можно стать не силой мускулов и луженой глоткой, а вкусом и развитой фантазией. В желудке молодого стражника что-то пискнуло в подтверждение его слов.

Как же все-таки болит голова. Коснувшись рукой дырявого шлема, он про себя поблагодарил дядьку, подарившего ему этот уродливый котелок. Благодаря корявой кастрюле он только и жив. Толстый стражник, смешно переваливаясь на бегу, подтянул пояс с мешочками на слегка спавшем животе и, удобнее перехватив пику, продолжил свой нелепый забег.

Попав в третью линию заграждения, которая должна была дать унести раненых и увести часть войска во внутренний город, Валло и не надеялся выжить в этой смертельной резне. Его мутило от одной мысли, что придется драться насмерть с каффидскими убийцами, о которых часто рассказывал дед.