ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Янка – девушка с «поперечным» именем. От Я до А! И жизнь у нее такая же «поперечная» – не как у всех, не как была всего пару месяцев назад. Конец лета все перевернул с ног на голову: нет бы, как об... Часть первая Глава 1. Грустные песни Янка пела. Раньше она всегда пела, когда ей было весело и хорошо. Поэтому сейчас ей тоже надо петь. Чтобы стало хоть немного легче. Хоть чуточку хорошо, хоть капельку весело. Ведь понятно же, что в этом мире ничего хорошего больше не будет – никогда. Но надо как-то… ну, притвориться, сделать вид, что все более или менее, что не так уж все это и страшно, что ей весело и хорошо, хорошо и весело, она поет, поет и поет. Янкина песня захлебнулась и перешла в плач. Это жестоко, жестоко, жестоко! Нельзя с ней так поступать, ведь она живая, она чувствует, дышит, а они? Что они с ней сделали? Если бы они любили ее – хоть чуть-чуть!!! – они бы не развелись, жили бы вместе, сколько людей живет вместе, чтобы детей не травмировать, и ничего! «Я считаю это нечестным. Разве ты, Яна, будешь счастлива, зная, что мы с папой живем друг с другом только из чувства долга?» Да! Она, Янка, будет счастлива! Ей вообще все равно, почему они вместе, по какой такой причине, главное, что они вместе, все вместе – вчетвером! – Зато мы поедем на море… – решительно говорила тогда мама, – представляете, будем жить на море, все люди туда отдыхать приезжают, а мы будем жить круглый год… – Я не хочу! – закричали хором Янка и Ростик. Но кто их будет слушать? Конечно, мама разговаривала с ними, объясняла: «Мне вас двоих не потянуть, я же не работала здесь никогда… а там бабушка с дедушкой, что вы… ну, Яна, ну, Ростик, вы так любите туда ездить… Я не могу оставаться в этом городе, ну поймите же и вы меня!» «Поймите!» А их кто поймет? Одно дело – ездить в гости на лето, жариться на пляже, купаться и вернуться к сентябрю домой шоколадной, просоленной морем, прогретой солнцем т

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Надо, конечно, объяснить Ростику, что квартира их стоит пустая, что папа живет теперь в другом доме, что у него другая семья… Хотя никто специально от Ростика ничего и не скрывал, но он просто не понимает еще, наверное…

– Думаешь, он будет нас ругать?

– Не знаю…

Папа писал ей на электронный ящик. Спрашивал, как дела, как учеба, как мама, бабушка с дедушкой… Сообщения были короткими и не вызывали желания ответить. А звонить он и вовсе перестал.

Родной город Янке снился. Часто. Улицы его. Дома. Раньше все казалось таким обычным, хотелось вырваться, уехать, сбежать от всех этих одинаковых кварталов, деревьев, домов, магазинов, где все всегда одно и то же, от всех этих людей, которые тоже – одни и те же из года в год. А теперь… Теперь Янке даже в снах хотелось прижаться к каждому дереву.

А папа не приснился еще ни разу. Янка даже не могла сказать, скучает она по нему или нет. Она скучала по той жизни, что была у нее до развода родителей и переезда, по их квартире, где они жили все вместе, по заведенному порядку, который теперь навсегда нарушен. А по самому папе как по человеку? Ну, вот как по Майке? Не будет она об этом думать! Вот еще! Не дождутся!

Вдоль улиц, облизывая заборы, стены домов, черепичные крыши, несся огромный ветер. Старый грецкий орех на углу улиц Партизан и Садовой скрипел от натуги. Ветки вдруг дернулись все вместе, будто хотели оторваться и броситься за ветром вдогонку. Он сметал остатки жухлых, бурых листьев, фантики и окурки, он несся к морю, он скучал среди этих тусклых холмов. Янка лежала в кровати, слушала, как скрипел всеми суставами скворечник, и думала, что за таким ветром обязательно должен прийти снег. По пятам. У них дома, там, обязательно бы выпал снег. Ветер принес бы его с собой на распахнутых крыльях, уложил у обочин, закружил по дорогам. Но здесь – совсем другое дело. Здесь снег – редкость. Иногда, конечно, выпадет ненадолго ночью, робкий такой, непрочный, будто и не взаправду, и к обеду все равно растает. Хотя дед говорит, что бывают и очень снежные зимы. Янка улыбнулась в темноту: в детстве ей казалось, будто здесь, у бабушки с дедом, вечное лето. Она по снегу скучала. По воздуху, настоянному на морозе. По звенящему холодному небу. По прогулкам с Майкой по городу, и чтобы замерзнуть так, что руки-ноги будет ломить, а потом прибежать домой, залезть под горячий душ – отогреваться. Ну а здесь замерзнуть можно только на ветру. Ветры здесь огромные. Как море.