ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Янка – девушка с «поперечным» именем. От Я до А! И жизнь у нее такая же «поперечная» – не как у всех, не как была всего пару месяцев назад. Конец лета все перевернул с ног на голову: нет бы, как об... Часть первая Глава 1. Грустные песни Янка пела. Раньше она всегда пела, когда ей было весело и хорошо. Поэтому сейчас ей тоже надо петь. Чтобы стало хоть немного легче. Хоть чуточку хорошо, хоть капельку весело. Ведь понятно же, что в этом мире ничего хорошего больше не будет – никогда. Но надо как-то… ну, притвориться, сделать вид, что все более или менее, что не так уж все это и страшно, что ей весело и хорошо, хорошо и весело, она поет, поет и поет. Янкина песня захлебнулась и перешла в плач. Это жестоко, жестоко, жестоко! Нельзя с ней так поступать, ведь она живая, она чувствует, дышит, а они? Что они с ней сделали? Если бы они любили ее – хоть чуть-чуть!!! – они бы не развелись, жили бы вместе, сколько людей живет вместе, чтобы детей не травмировать, и ничего! «Я считаю это нечестным. Разве ты, Яна, будешь счастлива, зная, что мы с папой живем друг с другом только из чувства долга?» Да! Она, Янка, будет счастлива! Ей вообще все равно, почему они вместе, по какой такой причине, главное, что они вместе, все вместе – вчетвером! – Зато мы поедем на море… – решительно говорила тогда мама, – представляете, будем жить на море, все люди туда отдыхать приезжают, а мы будем жить круглый год… – Я не хочу! – закричали хором Янка и Ростик. Но кто их будет слушать? Конечно, мама разговаривала с ними, объясняла: «Мне вас двоих не потянуть, я же не работала здесь никогда… а там бабушка с дедушкой, что вы… ну, Яна, ну, Ростик, вы так любите туда ездить… Я не могу оставаться в этом городе, ну поймите же и вы меня!» «Поймите!» А их кто поймет? Одно дело – ездить в гости на лето, жариться на пляже, купаться и вернуться к сентябрю домой шоколадной, просоленной морем, прогретой солнцем т

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Тут Герка Ивлин ко мне подкатывал, спрашивал, как у тебя дела, может, какие фотки присылала, и чего ты „Вконтакте“ не выходишь уже сто лет… Я, Яныч, думаю, что „казачок-то засланный“, а? Как считаешь?»

«Чего?!»

«Ну ты темная! Классику надо смотреть! Советского кинематографа:)»

«Да знаю я, что это из „Неуловимых мстителей“, у Ростика же любимое кино в пять лет было, забыла, что ли? А при чем тут Ивлин?»

«Ну… подумай своей красивой головой, моя принцесса. Ивлин вряд ли для себя старается. А чей он у нас лучший друг?»

После таких Майкиных сообщений Янке совсем тоскливо становилось. Она давно запуталась, что чувствует к Рябинину и как в это чувство вписывается Глеб. Но то, что где-то там, далеко, за несколько тысяч километров, кому-то была нужна ее фотография… Да, это согревало.

Глава 8. Потери

– Ой, Яночка, ты б знала, что творится!

– Что?

– У Тальки-то отец утоп! Вчера! Уволили его с фабрики, он и запил, а вчера так напился, сколько выпил-то, ужас, мой папка говорит, он сроду столько не пил… и в море полез! Ой, Яночка-а-а!

У Янки как-то сразу потяжелели ноги. Она уронила себя на стул, уставилась на Дашу.

– Когда?

– Вчера, говорю ж, вчера только. Яночка… я так плакала, так дядю Пашу жалко мне-е-е…

– А где Таль?

– Дак дома, где ж? Мама у него ребеночка ждет, Яночка, что теперь с ней будет?

Грянул звонок, выводя весь класс из оцепенения. Диана Васильевна зашла бодрым, пружинистым своим шагом, как обычно, будто ничего не случилось.

– Даша? – удивилась она. – По какому поводу слезы?

Но Даша говорить не могла. Уронив красное от слез лицо в сомкнутые кольцом руки, она беззвучно плакала. Янка положила ладонь ей на спину.

– Яна? Что у вас тут?

– У Конопко отец утонул, – сказал Захар и ломано, неловко улыбнулся.

– Ах ты, Господи! – Диана Васильевна вскинула руку ко лбу, провела по волосам. Потом медленно пошла к двери. – Я сейчас, – проговорила она уже на пороге. – Не шумите.

Глупая просьба. Все сидели молча. Даша всхлипывала:

– Мы же с ними совсем рядом… мы же через забор живем…

– А дядя Паша с моим работал… – откликнулся Захар.

– И с моим, – вздохнул кто-то еще.

– Они нам вообще родственники, – буркнула Милена, – он дядька жены моего брата.

– А его мама с моей училась…

«Чушь какая… – подумала Янка. – Они будто пытаются примазаться к несчастью Таля. Будто бы за то, что их родители знакомы, их всех тоже надо жалеть, будто они могут страдать так же, как Таль!»

Янка выскочила из класса. Где он? Она должна его увидеть! Ее вдруг пришибла мысль: Таль тоже потерял отца. Но его отец не предавал сына. Тут рок, случайность, судьба. А ее, Янкин, отец, который предал и бросил, он – есть, он – жив, с ним все в порядке, он даже счастлив! Она вспомнила свое «Чтоб ты сдох!» и судорожно вздохнула.