– А Васильку-то, Васильку помнишь? Он в каком годке-то? В восемьдесят шестом, что ль?
– Какой! В восемьдесят шестом мой малой в школу пошел, а он загодя утоп…
– Как мальчонка его бился на похоронах, как кричал…
Вареники лепились ровные, один к одному.
– Янк, ты порежь нам там… колбаски, сальца…
Янка покорно достала из холодильника сало и колбасу, порезала.
– И огурчиков открой, где там запасы у нас…
И огурчики. Бабушка, кажется, наконец сообразила. Зашла в кухню, оценила обстановочку и, погладив Янку по спине широким каким-то, несвойственным ей движением, сказала:
– Иди, Яночка, иди, я сама.
Янка упала на кровать. Кровать жалобно скрипнула. Руки стали сухими от муки, но лень было вставать и мыть.
– Янка…
Тарас зашел неслышно, присел на край кровати. От него пахло водкой.
– Вот, помянули Пашу.
– Ты с ним тоже учился?
– Нет, он меня старше, ты что… он у нас в школе вожатым был.
– Ясно, – Янка не вставала, даже лица не оторвала от подушки. Слова получались глухими. Ей не хотелось жалеть никого из этих, «сопричастных». Ей было жалко только Таля и его сестер.
– Янка, – Тарас погладил ее по спине, потом тряхнул слегка за плечо. – Янка, мы на Новый год идем в горы. Хочешь с нами?
Янка целую минуту осмысляла услышанное. Потом села.
– Что?
– Мы на Новый год идем в горы, – повторил Тарас. – Хочешь с нами?
И Янка поняла, что только в этом ее спасение. Что она не может здесь, что она задыхается, что она тоже умрет, если не уедет куда-нибудь, ну хоть куда-нибудь!
– Меня ни в жизнь не отпустят.
– Я с ними поговорю. Хочешь?
– Да. Хочу.
Глава 9. Горные люди
Это было ужасно.
Единственное, что Янка запомнила о дороге до Хапхала, – снег и ветер, ветер и холод, ветер и спины впереди идущих, которым было совсем не холодно и не тяжело. Ветер. Ветер. Режущие лицо снежинки. Они залепляли глаза, били, кусались, хотя Тарас дал ей специальную шапку-балаклаву, она закрывала все лицо, кроме глаз. Но ресницы слиплись от инея, потяжелели. Казалось, на каждом глазу – по килограмму снега.
Ветер сбивал с ног, хотя на ногах были тяжелые трекинговые ботинки, которые Тарас позаимствовал для Янки у какой-то знакомой, тоже из «этих». «Этим» все было нипочем. Они не сбивались с тропы, у них не перехватывало дыхание, они шутили на привалах, рюкзаки у них ничего не весили, носы и пальцы не мерзли. Янка их почти ненавидела. Друг за другом, след в след, отставать нельзя, даже если нет сил. Ну нет же сил! А Ростик еще ныл, тоже просился с ними. Да если бы она знала, что будет так, она бы ни за какие коврижки не пошла!
Одно утешало: Глеб тоже устал и почти всегда был впереди Янки, которая плелась последней. За ними шел только Тарас, он был замыкающим, потому что замыкающим всегда ставят самого сильного. Глеб не разговаривал на привалах. Он даже фотоаппарат не доставал.






