ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Янка – девушка с «поперечным» именем. От Я до А! И жизнь у нее такая же «поперечная» – не как у всех, не как была всего пару месяцев назад. Конец лета все перевернул с ног на голову: нет бы, как об... Часть первая Глава 1. Грустные песни Янка пела. Раньше она всегда пела, когда ей было весело и хорошо. Поэтому сейчас ей тоже надо петь. Чтобы стало хоть немного легче. Хоть чуточку хорошо, хоть капельку весело. Ведь понятно же, что в этом мире ничего хорошего больше не будет – никогда. Но надо как-то… ну, притвориться, сделать вид, что все более или менее, что не так уж все это и страшно, что ей весело и хорошо, хорошо и весело, она поет, поет и поет. Янкина песня захлебнулась и перешла в плач. Это жестоко, жестоко, жестоко! Нельзя с ней так поступать, ведь она живая, она чувствует, дышит, а они? Что они с ней сделали? Если бы они любили ее – хоть чуть-чуть!!! – они бы не развелись, жили бы вместе, сколько людей живет вместе, чтобы детей не травмировать, и ничего! «Я считаю это нечестным. Разве ты, Яна, будешь счастлива, зная, что мы с папой живем друг с другом только из чувства долга?» Да! Она, Янка, будет счастлива! Ей вообще все равно, почему они вместе, по какой такой причине, главное, что они вместе, все вместе – вчетвером! – Зато мы поедем на море… – решительно говорила тогда мама, – представляете, будем жить на море, все люди туда отдыхать приезжают, а мы будем жить круглый год… – Я не хочу! – закричали хором Янка и Ростик. Но кто их будет слушать? Конечно, мама разговаривала с ними, объясняла: «Мне вас двоих не потянуть, я же не работала здесь никогда… а там бабушка с дедушкой, что вы… ну, Яна, ну, Ростик, вы так любите туда ездить… Я не могу оставаться в этом городе, ну поймите же и вы меня!» «Поймите!» А их кто поймет? Одно дело – ездить в гости на лето, жариться на пляже, купаться и вернуться к сентябрю домой шоколадной, просоленной морем, прогретой солнцем т

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мягкие, светлые волосы его были странно причесаны, так непохоже на него, так дико, неправильно. Он подошел к девочке с куклой, стал что-то говорить, а потом повязал ей на голову черный платок. Но девочка тут же сорвала его с головы и бросила в песок. Таль поднял его, отряхнул и снова завязал, крепким таким узлом, и сказал что-то сердито. Но, как только Таль отвернулся, девочка опять сдернула платок и бросила далеко под скамейку.

Янку Таль, конечно, не заметил. А она так и не решилась войти. Не знала, что сказать. Правда, ну что говорить, когда такое случается? «Соболезную»? Нет в мире более дурацкого слова! И Янка знала, что никогда не сможет его из себя выдавить.

А дома веселый Глеб собирал свой рюкзак.

– А я, Янка, уезжаю!

– Куда?

Конечно, что еще могло произойти в такой черный день? Только вот это – он уезжает. Жизнь решила добить ее сегодня.

– Твой замечательный дядька Тарас ведет меня в горы! Будем с ним встречать Новый год в урочище Хапхал! У них такая традиция, и меня любезно пригласили!

– У кого «у них»?

– Ну, у этих… горных людей. У Тараса и его друзей. Урочище Хапхал! Как тебе? Ты была в урочище Хапхал, моя красавица?

– Нет.

– И я не был! Наверное, удивительное место! Послушай сама: «ур-р-р-р-рочище»! Рычит, как чудище! И такое нежное, будто по шелку рукой провели, – Хапхал…

– Здорово, – без всякого выражения сказала Янка и стала подниматься к себе. Ей казалось, что к каждой ноге у нее привязано по гире.

– Эй! У тебя все в порядке?

Нет. Ничего у нее не в порядке. Все у нее плохо! Так, что хуже не бывает! Янка бросила сумку в угол, повалилась на кровать. Наверное, эта девочка, которая не хотела надевать черный платок, – сестра Таля. Янка думала, у него одна сестра – Анюта, но, наверное, про эту она просто не знала. А еще думала, что они с Талем друзья! Но если вспомнить, то получается, что последние два лета они виделись мельком, и Таль никогда не рассказывал о себе.

Два следующих дня были наполнены тоской, невыплаканными слезами. По кому ей плакать? У нее лично ведь никто не умер. Но слезы стояли где-то в горле, не давали дышать. К деду приходили товарищи-приятели и вспоминали всех, кто когда-либо на их памяти утонул. На рыбалке ли, сдуру ли, по пьяни, в шторм и даже во время войны, о которой они знали по рассказам своих отцов и старших братьев. Янка не могла все это слушать, но бабушка заставила ее лепить вареники, и Янка стояла и лепила. Творог, который бабушка принесла от Ясько, был с укропом и какой-то пряной приправой. Янка шмякала его ложкой на белые кругляши теста и все думала: откуда у Ясько свежий укроп в декабре? Наверное, они выращивают его на подоконниках в таких длинных и узких деревянных ящиках.