ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Янка – девушка с «поперечным» именем. От Я до А! И жизнь у нее такая же «поперечная» – не как у всех, не как была всего пару месяцев назад. Конец лета все перевернул с ног на голову: нет бы, как об... Часть первая Глава 1. Грустные песни Янка пела. Раньше она всегда пела, когда ей было весело и хорошо. Поэтому сейчас ей тоже надо петь. Чтобы стало хоть немного легче. Хоть чуточку хорошо, хоть капельку весело. Ведь понятно же, что в этом мире ничего хорошего больше не будет – никогда. Но надо как-то… ну, притвориться, сделать вид, что все более или менее, что не так уж все это и страшно, что ей весело и хорошо, хорошо и весело, она поет, поет и поет. Янкина песня захлебнулась и перешла в плач. Это жестоко, жестоко, жестоко! Нельзя с ней так поступать, ведь она живая, она чувствует, дышит, а они? Что они с ней сделали? Если бы они любили ее – хоть чуть-чуть!!! – они бы не развелись, жили бы вместе, сколько людей живет вместе, чтобы детей не травмировать, и ничего! «Я считаю это нечестным. Разве ты, Яна, будешь счастлива, зная, что мы с папой живем друг с другом только из чувства долга?» Да! Она, Янка, будет счастлива! Ей вообще все равно, почему они вместе, по какой такой причине, главное, что они вместе, все вместе – вчетвером! – Зато мы поедем на море… – решительно говорила тогда мама, – представляете, будем жить на море, все люди туда отдыхать приезжают, а мы будем жить круглый год… – Я не хочу! – закричали хором Янка и Ростик. Но кто их будет слушать? Конечно, мама разговаривала с ними, объясняла: «Мне вас двоих не потянуть, я же не работала здесь никогда… а там бабушка с дедушкой, что вы… ну, Яна, ну, Ростик, вы так любите туда ездить… Я не могу оставаться в этом городе, ну поймите же и вы меня!» «Поймите!» А их кто поймет? Одно дело – ездить в гости на лето, жариться на пляже, купаться и вернуться к сентябрю домой шоколадной, просоленной морем, прогретой солнцем т

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но Варя кивнула и сказала тихо:

– И тебе. Ну, что поговорила.

Они так и сидели, смотрели на спящую Караби. Хотя, наверное, правильно было бы сказать «спящее», плато все-таки, но Янке Караби почему-то всегда представлялась женского рода. Яйлой ее тоже называют.

Янка задрала голову вверх. В небе висели огромные звезды. Янке вдруг показалось, что они с Варей сидят на маленьком пятачке травы и камней, а вокруг – сплошной космос. КОСМОС. Черный, бесконечный. И они летят в нем вместе со всей планетой, вместе со всеми людьми, с их страданиями, радостями, войнами, и кто-то в эту минуту рожает нового человека, то есть даже не так – вот именно сейчас, в эту минуту, пока Янка думает свою мысль, родилась, наверное, целая тысяча детей, которые будут расти, взрослеть, мучиться и радоваться, а крохотный пятачок травы и камней так и будет лететь в космосе. И это никак не остановить. Янка погладила рукой траву. Она ощутила себя нитью, связывающей траву и звезды. От этого было и страшно, и весело, и как-то торжественно.

– Как ты думаешь, – спросила Янка, – он когда-нибудь к нам вернется?

Варя пожала плечами. Но все-таки она была ужасно честная, эта Варя, и она сказала:

– Прости, но мне кажется, что там любовь. Ну, в смысле на самом деле, навсегда. Может, даже родят кого-нибудь… Так что когда мне предложили эту школу спортивную… ну, учиться, я сразу согласилась, даже их спрашивать не стала. Вернемся вот из похода, и поеду.

– Хорошая школа?

– Да какая мне разница? Лишь бы от них подальше…

Янка подумала, что хорошо ее папочка устроился: тут полюбил, нарожал, разлюбил, другую полюбил, еще нарожает… «Любовь… навсегда…» С ее мамой он, наверное, тоже так думал. Уж детей бы тогда не делал бы, что ли! Чтоб не мучались! Янка усмехнулась: ага, и не было бы тебя на свете, Янка Ярцева. Какая-нибудь другая девочка была бы, а вот конкретно тебя, с твоими мыслями, мечтами, твоим лицом, голосом не было бы ни-ког-да.

– Я тебе соврала, – сказала она. – Нет тут у мамы никого. И живем мы не очень. Я вот уборщицей работаю в клубе. Но я все равно не хочу возвращаться.

– Это из-за Таля, да?

– Неужели так заметно? – удивилась Янка.

Варя улыбнулась.

Последнюю ночь решили совсем не спать. То Аннушка, то Листовский пели песни под гитару, кто-то им подтягивал, кто-то просто слушал. Янка смотрела на каждого и будто прощалась. Правда ведь, неизвестно, когда теперь увидятся. Вот Герка Ивлин, насмешник и мудрец, он вытянулся за год, раздался в плечах… А Лешка совсем не изменился. Они с Янкой вместе в детский сад ходили и жили в одном дворе. На Рябинине Янкин взгляд задержался. Она рассматривала его лицо, как в музеях рассматривают картины.