ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вторая книга цикла «Хроники Горана». Гонец Александр Башибузук ЛОВЧИЙ «Понятие противоположности абсолютного добра и зла ложно, потому что добро и зло неразрывно связаны между собой и не могут существовать друг без друга…» Преподобный Модест Бобан. «К вопросу теологических разграничений». Обитая почерневшей от времени бронзой тяжелая дверь, слегка скрипнула и стала отворяться. Гвардейцы в начищенных до блеска кирасах и шлемах с красно белыми плюмажами, стоявшие на карауле у одного из входов в Святую канцелярию Белого Синода [1] , дружно вынырнули из полудремоты, поудобней перехватили свои гизармы [2] и лязгнув железными башмаками, приняли строевую стойку. Оба были опытными служаками, научившись за годы службы виртуозно интуитивно распознавать значимость того или иного персонажа, решившего выйти именно через эту дверь. Вот и в этот раз они не ошиблись. Ибо на пороге появился сам предстоятель Белого Синода в Добренце, его святейшество прелат Акакий, монументальный толстяк с румяным обширным и добродушным лицом пастыря. Он равнодушно мазнул взглядом по латникам, обеими руками огладил на пузе рясу из белоснежного нупийского шелка, и удивительно плавно для такой громадины обернулся к второму мужчине, вышедшему на крыльцо вслед за ним. — Последний раз спрашиваю, ты не передумал, Горан? — скорбно выдохнул прелат и склонил голову к плечу, внимательно всматриваясь в лицо спутника. — Нет, ваше святейшество… — высокий молодой парень, с украшенным длинным рваным шрамом лицом, залеченным до едва угадывающихся бледных полосок, отрицательно качнул головой. Одетый в безрукавный потертый кожаный камзол, рубаху из некрашеного льняного полотна с просторными рукавами, свободные порты и высокие, видавшие виды сафьяновые сапоги с окованными носками — он смотрелся на фоне прелата не столь внушительно. Однако, его простой вид ко

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Имена у вас конечно красивые, звучные, но длинные, боюсь не запомню. Явите-ка мне свои настоящие. И не кривитесь, я все знаю. Живо-живо…

— Я Фиса… — прыснула в кулачок Фиолента.

— Юдля и Марыся… — недовольно, словно я заставил выдать их страшную тайну, признались сестрички.

— А я и вправду Иоланта. Можно просто Йоля! — словно на уроке подняла руку пышка и весело улыбнулась.

— А я Одарка… — опять подмигнула мне Исидора.

— Вот это другое дело, — я быстро раздал воспитанницам порции. — Лопайте девы, потому что пока неизвестно, когда нам придется поесть следующий раз.

— А вы, милсдарь, и правда… — Йоля не удержалась и смешно тараща глаза поинтересовалась у меня. — Взаправду, ловчий?

— Горан меня зовут. И никаких милсдарей… — я начал отвечать, но меня прервала пронзительно заскрипевшая дверь.

— Готово, — раздался раздраженный голос Таисьи. — Хватит жевать. Идти надо…

— Идти так идти, — я закинул в рот последний кусочек хлеба и встал. — Итак, девы, первым идем мы, за нами шествуете вы. Предельно близко, молча, держась за руки. Ни шага в сторону, иначе выдеру не хуже классной наставницы. Понятно? Вижу, что понятно…

Светляк начарованный Таисией высветил узкий, обложенный тесанным камнем коридор, по щиколотку заполненный пушистой пылью. Я натянул боевые перчатки, застегнул на все петли камзол, подтянул ремень и вытащил из ножен меч. Обернулся, подмигнул выстроившимся позади девочкам и шагнул через порог.

— Ничего не чувствую… — прошептала чародейка, держа на изготовку свой самострел. — Здесь нет жизни. Но… но, что-то давит. Что-то нехорошее…

Я и сам чувствовал какую-то непонятную гнетущую тревогу, но пока списывал ее на банальный страх. В самом деле, а что может чувствовать человек, попав в гробницу могущественного злого чародея? Ну да ладно, разберемся. Не впервой…

Коридор закончился большим помещением, до отказа заполненным лабораторным оборудованием. Реторты, фиалы, тигли, перегонные кубы очень сложной конструкции, еще какие-то уж вовсе непонятные инструменты — все это было частью разбито и разбросано по полу, среди множества костей, на первый взгляд, не совсем человеческого вида.

Вдоль стен с правой стороны зала стояли пустые прозрачные емкости, все опутанные бронзовыми трубками. А в них…

Я невольно отвел взгляд, разглядев в большой колбе с еще сохранившейся в ней прозрачной жидкостью непонятное существо, очень похожее на человеческого младенца с длинным хвостом и плавниками вместо рук и ног.

«Твою мать! Каким это надо быть трахнутым в голову уродом, чтобы заниматься подобным?! — не сдержавшись, про себя выругался я. — Неудивительно, что этих долбаных чародеев здесь ненавидят все от мала до велика…»

И сразу же строго шикнул на перешептывающихся девчонок, с интересом глазевших по сторонам.