Он тяжело вздохнул и пробормотал:
– Не хотел. Знаешь, я-то с самого начала знал, во сколько обойдутся их начинания, но не хотел совать нос не в свое дело. Нет, – поправился он, решив быть честным до конца, – не потому. А потому, что не хотел оказаться тем человеком, который нанесет им смертельный удар.
– Ты боялся?
– Да, боялся. Я боюсь всего, что может причинить им боль.
– Это замечательно, – прошептала Сирена. Она погладила его по груди, и в этом прикосновении он ощутил не чувственность, а нежность и понимание. Он сжал ее руку.
– Замечательно? Ничего замечательного тут нет. Это просто трусость. Я помню, как мне было больно в тот вечер, как я был готов на что угодно, лишь бы стереть с его лица это выражение обреченности. Конечно, всегда существует возможность занять денег, но мой дядя ни разу в жизни не влезал в долги. Начинать в пятьдесят девять не так-то просто.
– Да, это не для него.
– И тогда… – Почему было так трудно это произнести? Но он хотел найти слова, хотел, чтобы она знала. – И тогда ты предложила выход и вернула им мечту. Спасибо.
Она отодвинулась, чтобы увидеть его лицо. Он чувствовал гипнотизирующий призыв ее глаз и не знал, что ему делать – сопротивляться или подчиниться.
– Спасибо? – повторила она. – Но тогда ты говорил другое.
– Я знаю. У меня были опасения, серьезные опасения, что они увязнут в делах как раз тогда, когда им надо подумать об отдыхе, освободиться от ответственности. И я до сих пор боюсь. Но… – Он ничего не мог с собой поделать. Было просто необходимо тут же поцеловать ее. – Но они хотят именно этого – жить полной жизнью, работать. И ты дала им такую возможность.
Ее глаза округлились от удивления.
– Значит, ты считаешь, что я поступила правильно?
– Я сам не знаю, – признался он. – Если честно, то у меня и сейчас сосет под ложечкой, когда я думаю, в какую авантюру они ввязались, какую жертву ты приносишь.
– Жертву?
– Продаешь вещи, как ты только что сделала.
Внезапно у нее задрожали губы, но она сразу же овладела собой и улыбнулась Грейнджу.
– Люблю изображать из себя Санта-Клауса. Грейндж, тебя все еще беспокоит то, что они делают?
– Да. Независимо от твоего мнения это рискованное предприятие. – Он не хотел больше об этом говорить. Он хотел понять, почему она вдруг переменилась в лице. – Что ты продала сегодня?
После продолжительного молчания Сирена пожала плечами, потом снова прижалась к нему.
– Вещь, – прошептала она. – Я просто продала вещь. Ты не представляешь, как я рада, что оказалась здесь.
– Ты не представляешь, как я рад, что ты оказалась здесь.
– Как ты хорошо это сказал.
Да, может быть.
– Где ты будешь жить, когда вернешься? У дяди с тетей?
– Не уверена. Возможно, к концу недели будет готов мой дом. Тогда я начну переезжать.
– Твой дом.






