ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Характер у Марка Геннадиевича Бестужева предполагал, что не нужно дожидаться, пока неприятности придут к нему. На все угрозы один ответ – всегда бей первым! И этот принцип придется к месту, когда... Бей первым Владимир Геннадьевич Поселягин © Владимир Поселягин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 Пролог Очнулся я от тупой ноющей боли. Причём никак сразу не мог понять, что именно болит. Но потом, подняв левую руку, вторая была чем-то прижата или связана, видимо к койке привязали, и коснувшись головы, чуть не взвыл. Теперь боль ощущалась лучше, ныла всё же голова. Однако ничего себе банальный аппендицит, как мне сообщил дежурный врач приёмного отделения, куда меня привезли на «скорой». А так всё хорошо начиналось, только приехал в офис и занялся бумагами по договорам, что сегодня требуется подписать, как меня скрутило болью, потом больница и анестезиолог в операционной, что зачем-то махал перед моим лицом пальцами, велев считать. Не успел досчитать, как темнота и последующее осознание себя с этой болью. Чего они там ещё сделали, мясники чёртовы? У меня живот и бок болели, а не голова. Неужели с препаратами напутали? Да нет, вряд ли. Меня же в Склиф привезли, он был ближе всего, а тут опытные врачи, попусту наговаривать на них не стоит, это я так, по-стариковски брюзжу. Что меня привлекло, так это чириканье птичек, где-то рядом долбился дятел, и кукушка свой отсчёт начала, шумел ветер в листве, вот явно рядом прожужжал шмель. Ещё было слышно множественное жужжание мух, но как-то фоном оно шло. Я даже поразился, молодцы врачи, звуки леса включили в операционной, чтобы вот так в гармонии проводить операцию. Или я уже в палате? Или где там? В реанимации? Не знаю, до этого мне анестезию всего дважды делали, да и то при посещении стоматолога, местную, это была первая операция в моей жизни. Тут мне наконец удалось приоткрыть один глаз, второй не открывался, кажется чем-то зал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После нас остальные в баню пошли, всё же баня если топится, то моются всем миром, очень сложная и долгая это работа – затопить и подготовить всё, вот и пользуются возможностью её посетить, поэтому получается, я оплатил мясом возможность помыться не только себе, но и хозяевам с соседями.

Однако я, уже просохнув в небольшом предбаннике, устроился у себя в уголке на сеновале. В моей жаровне из сковороды весело полыхал костерок, я провёл все мероприятия, чтобы избежать пожара, и не опасался его, а протопив свой закуток, довольный завернулся в боярскую шубу. Из всех комплектов исподнего у меня только два были чистыми, вот один надел, а второй в запасе. Ну, а всю грязную одежду я отправил хозяйке подворья на стирку. И это мне было нужно, не любил ощущать себя грязным. Видимо, тоже привычка из будущего, хотя и местные, что бы о них ни говорили в будущем, тоже мылись часто, раз в неделю точно, гораздо чаще, чем сейчас на территории будущей Европы это делают. Наверное, на личном опыте пока не убедился. Но только утолять своё любопытство по этому поводу, с поездкой в Европу, я всё равно не собирался. Не тот случай и не та причина, чтобы отправляться туда. Как ранее не желал, так и сейчас не желаю. А с иностранцами я и так встречался в Москве, пованивали как бомжи, пытаясь заглушить вонь благовониями, так что знаю, что говорю.

* * *

Остановка моя в деревне имела продолжение. Вроде жил нормально, на прокорм не поскупился, целый кабан, хозяева тоже довольны, постоялец не бузит, занимается своими делами да на удивление частыми тренировками, что собирают всю окрестную детвору. Кстати, местные крестьяне считали баловством и пустой тратой времени эти тренировки. Мол, лучше бы, чем железками махать, по хозяйству помог. Не говорили, но намёк ощущался отчётливо, слишком много неодобрения в их словах было. Однако я на их мнение плевал, и раз остановился в деревне для отдыха, то именно этим и занимался. Отдыхал как хотел. Я, вон, со скуки решил продумать, как строить русскую банную печь, тем более все бани в деревне топились по-чёрному, как, впрочем, и везде. Однако баня на одном из моих бывших подворий в Москве была все же сделана с печью и трубой, вот только опыт был, на мой взгляд, не совсем удачный, но я помнил про первый блин комом, и раз сейчас есть время всё проанализировать и обдумать, как правильно строить всё же эту печь, этим и занимался.

Именно от этого дела меня отвлекли начавшиеся крики в деревне, что стали заметно приближаться к центру деревни, где и находился дом старосты. Тут, кстати, почти полтора десятка подворий было, крупная деревушка. Так что я встал и, накинув дублёнку, выглянул, пытаясь понять, что происходит, да почти сразу отшатнулся обратно, в створку ворот воткнулась, звеня древком, татарская стрела.