ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Характер у Марка Геннадиевича Бестужева предполагал, что не нужно дожидаться, пока неприятности придут к нему. На все угрозы один ответ – всегда бей первым! И этот принцип придется к месту, когда... Бей первым Владимир Геннадьевич Поселягин © Владимир Поселягин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 Пролог Очнулся я от тупой ноющей боли. Причём никак сразу не мог понять, что именно болит. Но потом, подняв левую руку, вторая была чем-то прижата или связана, видимо к койке привязали, и коснувшись головы, чуть не взвыл. Теперь боль ощущалась лучше, ныла всё же голова. Однако ничего себе банальный аппендицит, как мне сообщил дежурный врач приёмного отделения, куда меня привезли на «скорой». А так всё хорошо начиналось, только приехал в офис и занялся бумагами по договорам, что сегодня требуется подписать, как меня скрутило болью, потом больница и анестезиолог в операционной, что зачем-то махал перед моим лицом пальцами, велев считать. Не успел досчитать, как темнота и последующее осознание себя с этой болью. Чего они там ещё сделали, мясники чёртовы? У меня живот и бок болели, а не голова. Неужели с препаратами напутали? Да нет, вряд ли. Меня же в Склиф привезли, он был ближе всего, а тут опытные врачи, попусту наговаривать на них не стоит, это я так, по-стариковски брюзжу. Что меня привлекло, так это чириканье птичек, где-то рядом долбился дятел, и кукушка свой отсчёт начала, шумел ветер в листве, вот явно рядом прожужжал шмель. Ещё было слышно множественное жужжание мух, но как-то фоном оно шло. Я даже поразился, молодцы врачи, звуки леса включили в операционной, чтобы вот так в гармонии проводить операцию. Или я уже в палате? Или где там? В реанимации? Не знаю, до этого мне анестезию всего дважды делали, да и то при посещении стоматолога, местную, это была первая операция в моей жизни. Тут мне наконец удалось приоткрыть один глаз, второй не открывался, кажется чем-то зал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я потом шкуры продал проезжающим купцам, те с уважением посмотрели на меня, добыть столько волков не каждому дано, тоже серебром платили, так что оно уже звенело в моём кошеле, вот и сейчас, надеюсь, зазвенит. Если татары не кинут, что вполне может быть. Или это башкиры, не пойму. Да не важно. Я, конечно, много запросил, туша в половину этой цены стоит, но где тут торг, чтобы мясо купить? Вон, даже не возражали, так хотели свежей убоины.

К моему удивлению, не кинули. Когда я, волоча санки по своим следам, привёл их к месту, где убил лося с кабаном, те радостно загомонили, и старший из охранников, их четверо было, выплатил мне серебряную монету, как и уговаривались. А обозники уже ловко, явно не в первый раз, разделывали лося, укладывая куски мяса в мешки, их тут же убирали на лошадей. Я санки сюда притащил, чтобы остатки кабана забрать, так они быстрее управились, чем я, и направились обратно к реке, а чуть позже и я за ними. А когда вышел на берег, уже окончательно рассвело, и река пуста была, ни обоза, ни мясозаготовителей. Неплохо расторговался, я доволен. А сейчас к деревенским, утро, уже все встать должны и хозяйством заниматься.

Как я и думал, деревенские давно уже встали. В деревне тут не было постоялого двора или чего-то подобного, но жили деревенские с реки, в основном тут были рыбаки, возделывать поля было сложно, вплотную к деревне подходили деревья. Это дальше до самого Нижнего сплошные поля будут. Охотник тут, как я понял, тоже был свой, но всё равно встречали меня с интересом, и когда я, выйдя на улицу, где собрались жители, узнал, к кому бы можно встать на постой, главные критерии – отсутствие клопов и банька в наличии, всего трое подняли руки, у них были баньки, вот насчёт клопов замялись, и я понял, тут с этим проблемы у всех. Тогда я поинтересовался наличием сеновала, был он лишь у одного, старосты деревни, и мы с ним сговорились о постое там, тем более он был одним из счастливых обладателей баньки. Мясо он всё забрал, что делать дальше, его дело, но кормёжка для меня бесплатная, и я живу у них три дня. Решил немного притормозить тут и перевести дух.

Пока банька затапливалась, хозяин сам там работал, второй сын моих лет носил воду вёдрами, а старший по хозяйству возился, тут большое подворье было. А я забрался на сеновал, он на втором этаже был, как я и надеялся, и поднял туда все вещи, впрочем, и санки тоже, поднапрягшись, втянул, ну и обустроился. Естественно, отгородив парусиной себе уголок, не дует, вполне так ничего, мне нормально и уже даже привычно.